Первородный. Цена магии

Тот уже явно почуял, что может вляпаться в большую зловонную кучу. Одно дело, когда свидетель один, а тут их двое.

И я бы, наверное, добился своего, если бы всё не пошло наперекосяк…

Внезапно блондинка снова затрепыхалась, пытаясь вырваться из лап фон Брауна. А этот гад так сильно тряхнул её, что у неё аж зубы клацнули. И тут девушка число рефлекторно попыталась ударить его коленом по бубенцам, но угодила в бедро. И это её не устроило. Она в бешенстве плюнула в побагровевшее от ярости лицо мерзавца. Да ещё так метко плюнула, словно всю жизнь тренировалась.

Её плевок попал прямо в заполыхавший лютым гневом глаз негодяя.

— Ведьма! — задохнулся он от злости, совсем слетев с катушек. — Да я вас обоих сейчас научу уважать дворян. На колени, твари!

Белобрысый оттолкнул девушку и сделал резкий шаг назад. Мгновение — и между его ладоней возник безжизненно-серый туманный шар с коротенькими протуберанцами.

— Магия смерти, — прошептал я еле слышно, глядя на магический шар.

Вот это я знаю, а как меня зовут — нет! Что за чудеса?!

— На колени! — снова взревел дурным голосом Герхард, скрежеща зубами так, будто собирался стереть их в пыль.

Магический шар грозно трещал, вторя звукам воды, продолжающей течь из крана. Под потолком уже появились настоящие облака пара. Но мне, конечно, было не до них.

Чутьё подсказывало мне, что этот скалящийся гад может и швырнуть свою магию. Он так рассвирепел, что уже мало напоминал человека, заботящегося о последствиях сотворённых им дел.

— Герхард, как там вас дальше… успокойтесь, прошу вас, — с виноватыми нотками выдала красавица, облизав губки быстрым розовым язычком.

— Одумайтесь. Вы же понимаете, что не можете безнаказанно покалечить ни меня, ни этого благородного наркомана. На дворе всё-таки не тёмный семнадцатый век, а начало просвещённого двадцатого.

Это она меня, что ли, наркоманом назвала? В принципе, логично. У меня же засохшая кровь под носом. К несчастью, я не успел её смыть. А ещё блондинка приняла меня за благородного. А почему приняла? Может, я и есть дворянин?

— На колени! — уже в третий раз зло зарычал Герхард, как в любой народной сказке.

— На колени и молите о прощении. И тогда, может быть, я смилуюсь!

Красавица затравленно глянула на меня, сглотнула и встала на одно колено. На лице мерзавца тотчас расплылось торжествующее выражение.

А вот у меня всё внутри восстало против подобного поступка. Даже вполне объяснимый страх перед такой нелепой смертью не мог согнуть моё желание остаться стоять на ногах.