Функция-2

Я привычно дернул его за цепь и ответил с улыбкой:

— Я тоже очень рад с вами познакомиться, господа.

Зря я, что ли, заучивал эту фразу в квартире? Спотыкался на интонациях и выражении лица, которое должно было сохранять во время произнесения! Я, знаете ли, готовился!

Никто моей попытки быть дипломатичным не оценил. Все четверо смотрели, как голодные африканские дети на белого человека, зачем-то забредшего в их гетто: то ли денег у него повыпрашивать, то ли попросту ограбить.

— Разговаривает! — Гольдман подался вперед, всем телом выражая удивление от осознания этого невероятного факта.

— Ланские могли просто заставить его зазубрить эту фразу, — со скепсисом откликнулся Гончаренко.

Троллят меня, суки! Специально из себя выводят! Если бы я не имел опыта общения с Дипломатами, мог бы и повестись на такой развод. Но у меня имелась стервочка Антонина, после нее это детский лепет.

— Гутен морген, — продолжая улыбаться, произнес я. — Гуд монинг. Бонжорно. Рад знакомству. Пожалуйста, передайте соль.

Я хотел еще добавить «попка дурак», но сдержался, решив, что это будет перебор. Краем глаза заметил, как дернулся уголок рта у Вадима. Тоня же продолжала держать на лице фарфоровую маску примерной девочки, со вниманием слушающей поучения старших. «Комитетчики» никак не отреагировали на ответный укол, продолжая сверлить меня взглядами.

— Ясно, что данный тип раньше мы знали только как противника… — начала Ланская после недолгой паузы.

— Ликвидатор убил двух моих родичей, — фыркнул Пиллер.

— Стандартно, — произнес Вадим. 

— Как и любого из перерожденных, которых обнаруживают во взрослом состоянии, — дополнила его лаконичный ответ девушка.

— Воин разве сможет с ним справиться, если тот впадет в безумие?

— А вы? — не удержался я. Точнее, сознательно пошел на конфликт. Пришло время продемонстрировать им того зверя, которого я обычно сдерживаю. А то взяли моду говорить обо мне в третьем лице! Да и вообще! Надо сразу границы обозначить! — Вы тут собрались, четверо Дипломатов из разных кланов, окружили себе охраной.

Никто не напрягся. Не сделал испуганных глаз, не начал панически озираться по сторонам, ища путь к отступлению. Все же мужчины были Дипломатами, а переговоры, я уверен, — это далеко не всегда расшаркивания в кабинетах с дорогой обстановкой.