Функция-2

Поехали в итоге не к Родиону Павловичу, а на квартиру в «Родниках», Наставник же по телефону сообщил, что будет ждать нас там. По пути молчали: Воин равнодушно, Дипломат раздраженно, а Ликвидатор… Я рта не открывал, опасаясь выплеснуть запал раньше времени. Понимал, что стоит начать говорить — маленькая победа над играющими меня в темную Ланскими пойдет прахом. Поэтому терпел, хоть и периодически порывался выдать что-то вроде: «А вы не охренели, господа новусы?»

Старик встретил нас на кухне, где уже успел заварить ароматный, на каких-то травах, чай.

И такое странное чувство меня охватило при его виде, что я даже растерялся немного. С одной стороны, именно эта старая кочерыжка отправила меня в клуб к малолеткам, что и привело к тем последствиям, которые еще предстоит разбирать. С другой — вид у него был настолько безопасный и даже домашний, что никак не получалось навесить на него ярлык кукловода и интригана. Каковым он, без сомнения, являлся.

В общем, пришлось немного напрячься, воспламеняя праведный гнев в груди, который, в свою очередь, подогрел привычную ярость к собственному виду.

И только когда внутри появилось желание свернуть пеньку шею, а потом схватить за грудки и потребовать ответов — именно в такой последовательности, — я успокоился. Безразлично кивнул деду и сел за кухонный стол.

— Итак, — произнес Наставник, когда все молча последовали моему примеру. — Давайте по древнему обычаю наших соседей-китайцев сперва выпьем чаю, а только потом начнем друг на друга орать.

— Разумно ли, Родион Павлович? С кипятком-то в руках? — делано усомнился я.

— Регенерация у всех хорошая, — столь же ненатурально легкомысленно отмахнулся он.

— А Тонин наряд? Это же от кутюр шмотки, дорогие, небось…

— Хватит юродствовать, Польских!

— Ну, не так уж я и юродствую. Кровь ведь плохо отмывается… Хотя ты ж барыня у нас, прачке отдашь. Впрочем, это тоже, знаешь, не гарантия.

— Ваня, а ты чего на рожон лезешь? — вставил свои пять копеек Вадим.

Впервые за долгое время Воин не демонстрировал покер-фейс, а смотрел заинтересованно.

Я ответил ему людоедской улыбкой.

— Иван сейчас всеми доступными способами демонстрирует глубину своего раздражения и обиды, — зачем-то пояснил всем Родион Павлович. Типа, непонятно было.

— Скорее, едва сдерживаемую жажду убивать, — немного поправил я его. — Какая обида, уважаемый, о чем вы? Обидеться можно на родственников, на друзей, а вы мне, простите, глубоко чужие люди. Точнее сказать, не люди даже — мутанты.