Функция-2

Даже если предположить, что те же Симоновы, воспылав благодарностью к Ликвидатору, начнут всячески данный факт подчеркивать, приглашая на чай, преферанс и крикет, остальные новосибирские семьи так и продолжат считать Ланских выскочками, не достойными соседний стульчак в туалете занять. Да и сами Симоновы ровней нас воспринимать не станут. В лучшем случае — провинциальными родственниками.

Нет, в «высшее» общество, не имея на то права по рождению, можно попасть только одним способом — наглостью. Той самой, дворовой, которая суть второе счастье.

Ну и вызывающим поведением, замешанном на эпатаже, манерах и богатстве. С первым у меня все было в порядке, второе подтянем в процессе, а вот третье придется занять у Ланских. Придется клану сельхозолигархов раскошеливаться, если они хотят попасть в высшую лигу.

А там, глядишь, я и собственные вопросы порешаю. Под шумок. Не вечно же мне приживалкой при клане быть.

Этими заключениями я поделился с Наставником. Опуская, естественно, свой интерес. И получил одобрение вместе со словами:

— Ну, попробуй.

Хуже-то точно не будет.

Оптимист такой — до кончиков ногтей! Хотя, если удастся до его возраста дожить, тоже, наверное, буду со скепсисом на всю эту щенячью возню взирать.

Вадиму, отношения с которым стремительно теплели, я тоже свои планы поведал. Прямо на тренировке. Антонине же собирался донести попозже. Сильно попозже, не когда она вернется из магазинов, скупив все сколько-нибудь подходящие платья, а после приема. 

Вытащил затычки наушников — там у меня теперь сплошные медляки играли, я рассказал свое видение ситуации Воину.

Про наглость и про деньги.

— Может выгореть. — Вадим в первом спарринге пропустил несколько ударов и смотрел на меня с возросшим уважением. — Не понимаю только, почему ты это не обсуждаешь с Антониной?

— Потому что она богатая стерва.

— Это так, но при чем тут…

— Вадим, для людей, сорян, новусов ее круга, я не более чем прислуга. Говорящая и самодвижущаяся мебель. Я априори не способен придумать что-то умное — так она привыкла воспринимать почти всех, кто ниже.

С такими, как я, она может быть милой, обходительно или, наоборот, холодной и гневной. Какой угодно — лишь бы к ситуации подходило. Но это все маски. Она меняет их с раннего детства и настолько уже привыкла, что не представляет иного поведения. Окружающие для нее — средства. Инструменты. А они, как ты понимаешь, не способны к мыслительному процессу. Короче, не услышит она меня сейчас.