Мёртвый анархист

— Не дайте этому… этой твари… проникнуть в го… 

Я обернулся на голос. Джон Кровавая Плеть, едва передвигая ногами и придерживая оторванную по локоть руку, истекая кровью, шатался из стороны в сторону и едва не падал. Как он вообще сумел добраться до города с такими ранами? 

Но жалеть полуживого стражника было рано. Ведь он сделал то, чего я так боялся. Гургл его за ногу, ну почему я не пошёл к воротам на минуту раньше?! 

— Стоять! — раздалось теперь уже со стороны ворот. Противный холодок пробежал по спине.

— Эй ты, развернись сюда лицом! 

Краем глаза я даже заметил, как на безопасном расстоянии от меня пробежала пара человек с повязками лекарей поверх лёгких тканевых накидок синего цвета. Всё их внимание было приковано к раненому, так что в мою сторону они даже не смотрели. 

Была не была! Медленно развернувшись, я добродушно улыбнулся, рассчитывая увидеть радостного, пусть даже для виду разозлившегося полуэльфа, бегущего навстречу. Но то, что в действительности произошло, добило моё душевное равновесие окончательно.

 

Вместо радости в глазах торговца магических ингредиентов я увидел лишь оторопь и страх. Правда, не такой, как у стоящих рядом с ним стражников. Полуэльф тут же завертел головой, переводя взгляд с одного воина на другого, что-то быстро соображая, но не успел предпринять ровным счётом ничего. 

— Это лич! Нежить возле ворот! — завопили вразнобой стражники. Тут же, словно по команде, железная решётка над воротами задрожала и резко поехала вниз, с силой вонзившись заострённой нижней частью в землю.

 

Боль и обида тут же заполонили всё моё сердце, не оставив места другим эмоциям. Всё то напускное спокойствие и уверенность пропали без следа. Уж если даже Дрын меня испугался… 

Что произошло дальше, объяснить я не мог. Просто вдруг почувствовал, как боль, страх, горечь обиды и неподдельная ярость рвутся наружу. И сдерживать этот порыв я даже не собирался. 

Вместе с диким криком из моей груди вырвалось всё то, что до сих пор пряталось за маской спокойствия.

Это было похоже на вулкан, проснувшийся от многовекового сна, настолько сильной была ненависть ко всему живому. Хотелось рвать и метать, глотая при этом слёзы пополам с кровью врагов. А людей, что теперь в глаза называли меня нежитью, кроме как врагами, я для себя более не видел. 

И тут, словно открыв в себе новые таланты, я вдруг почувствовал ЭТО. Шум крови, перегоняемой по венам. Стук бешено колотящихся от страха сердец.