Мёртвый анархист

Страх, сковавший тело и не желающий отдавать его обратно. Всё это огромной приливной волной накрыло меня, заставив упасть на колени от неожиданности. 

Где-то вдалеке, в самых глубоких закоулках сознания, всё же мелькнула мысль о том, что нужно, по-хорошему, испугаться и разобраться в происходящем, но бурлящие внутри эмоции тут же оттеснили глупую мысль в самый дальний угол. Сейчас, захлёстываемый волнами страха, как своего, так и чужого, подпитываемый собственной обидой и яростью, я хотел только одного.

Выместить всё это на первом же попавшемся человеке. На том, чьё сердцебиение я отчетливо слышал у себя за спиной. 

Резко развернувшись, я заметил молодого паренька в накидке лекаря. Странно, их же вроде было двое? А, наверно, вон тот улепётывающий силуэт на границе леса и есть тот самый второй. Забавно. 

Улыбнувшись собственным мыслям, я поднял руку. Парень, сидевший на земле и продолжавший одними губами читать заклинание исцеления на лежащего без сознания Джона Кровавую Плеть, беззвучно плакал.

Лекарь не сводил с меня глаз, продолжая выполнять свой долг врачевателя. При этом под ним растекалась уже довольно приличных размеров зловонная лужа. 

Поморщившись, я шагнул вперёд. Затем оттолкнул паренька в сторону, да так, что тот отлетел метра на полтора, и только после этого встал над телом Кровавой Плети. 

— Это всё из-за тебя, — руки сжались в кулаки, возле которых тут же начал клубиться едва заметный дымок.

— Все боятся меня и хотят убить! А начал это ты! 

Распаляясь всё сильнее, я подобрал лежащий рядом небольшой камешек и с силой кинул покрытое рваным доспехом тело. Интересно, но камень не отскочил, хоть и попал в сталь. Вместо этого он вдавил её внутрь, словно был пущен как минимум не из рук, а из пращи или чего-то помощнее. 

— Все видят во мне лишь… лишь… Гургл, я даже не знаю, кого во мне видят люди! — в порыве ярости я наступил на неприкрытое защитой плечо мужчины, но никак при этом не ожидал, что то с хрустом сломается.

Хотя было уже всё равно. Я себя не контролировал. 

Обойдя вокруг тела, снова остановился возле головы. Пелена ярости застилала глаза, мешая мыслить и не давая времени на обдумывание собственных действий. Хотелось лишь мстить. И, желательно, делать это как можно больнее.