Судьбы Антейна. Книга 1

То, что случилось три дня назад, заставило её усомниться в собственной смелости. Кровь, застывшие глаза Флода и здоровяк, которому она сломала шею, всплыли в её памяти. Она сглотнула, сдерживая подступающие слёзы, и стиснула зубы.

— Но Ал, я ведь могу остаться в лагере.

— Я тебя понимаю, сестрёнка. Но, боюсь, Элрою это не понравится. А ты виновата перед королём. Скажи «спасибо», что он не приказал тебя выпороть.

Кейли снова опустила голову и слёзы стыда всё же предательски заблестели на ресницах.

— Хорошо, я останусь в Амхране.

— Вот и славно! — улыбнулся Алистер.

На пороге комнаты появились разгоряченные после работы поварихи и застыли на месте, увидев в спальне мужчину. Молодухи тут же зарделись и начали хихикать, а те кто постарше отнеслись к его визиту со снисхождением. В их глазах мужчина, заботящийся о ребёнке, становился чуть ли не предметом поклонения и обожания.

Алистер встал, поклонился женщинам, потрепал Кейли по голове и вышел, оставив сестру отбиваться от вопросов молодых поварих о семейном положении столь учтивого господина.

Глава 20

Моня парил в небе, скользя плавно, словно в небесах его подхватили волны и несут по течению. Птица могла лететь и быстрее, но приходилось постоянно разворачиваться и возвращаться, высматривая две маленькие фигуры внизу.

Моро шли вдоль прозрачной реки, и, даже несмотря на глубину, Моня мог видеть тёмное дно с причудливыми растениями, всевозможными рыбами и другими, не поддающимися описанию существами: с руками и ногами, рогами, хвостами, двумя головами. К счастью для путников, эти твари были безобидны, если их не трогать. Да и крутой берег не позволял приблизиться к воде и поглядеть, что скрывается в глубинах широкой полноводной реки.

Вик и Лара шли на юг уже несколько дней. Без роглов их поиски были не столь продуктивны. Каждый привал Виктор вглядывался в клубы дыма, создаваемые камнем. Силой мысли направлял невидимую птицу в разные стороны. Искал хоть какой-то намёк на обитель — всё тщетно. Восточные земли благоухали цветами, древними лесами и лугами. Ни одной проплешины, ни одного сухого деревца, ни одного строения. 

Они шли зачастую молча. Говорить не хотелось совершенно.