Судьбы Антейна. Книга 1

Откуда-то взялся дикий ветер и унёс эту пыль. А потом всё стихло. Ты был без сознания, но живой. Я было подумал, что сила поглотит тебя, но ты выжил.

Фин замолчал. Молчал и Виктор, и Толин, и ещё пару приближённых наследника, ставшие свидетелями их разговора. 

— Мне нужен рогл. Я еду в Маргор.

— С ума сошёл?! Ты себя видел? И часа в седле не просидишь.

— Выйду с рассветом. 

— Ты никогда не делаешь то, что тебе говорят! — зашипел Фин.

— А ты всегда делаешь так, как удобно тебе! Хочешь оставить меня для подстраховки? — взвился Виктор.

Фин изменился в лице. Что-что, а трусом он не был, и никто не мог его в этом упрекнуть. Вик понял, что переборщил и примирительно добавил:

— Фин, мне нужно в столицу. Оттуда проще добраться до востока. Нам нужен Фуша. Что, если там ещё есть эти крылатые сволочи? А ещё нужно понять, что происходит на западе и севере.

Ведь только у отца есть волшебная всевидящая безделушка.

— Хорошо. Я прикажу приготовить тебе рогла и всё, что нужно для дороги. Но до утра не желаю видеть тебя на площади! Отправляйся обратно, — уступил Фин, понимая, что упрямого Виктора не удастся переубедить никому.

Вик решил было возразить, но промолчал, подумав, что хватит на сегодня споров. Да и перечить наследнику перед воинами было неправильно.

Он кивнул и направился в казармы. 

***

Красная кожа моро защищала их от огня некоторое время, благодаря врождённым способностям к магии. Но если обычный моро мог простоять в костре десять минут, а проплыть в лаве не более двух, то Виктору огонь не был преградой. Он не сгорал. Много раз он пытался выяснить предел своих возможностей, но после трёх суток в кипящем лавовом озере отказался от дальнейших попыток. 

Сейчас он держал руку над свечой, пламя приятно ласкало ладонь и пальцы.

Мерцающие языки отражались в глазах, где царила пустота. Казалось, ничто не могло вновь оживить свет зелёной радужки и подвижность вертикальных зрачков.

 Он был мёртв, хоть и дышал. Он слышал звуки голосов и шагов, запах еды, но это его не трогало. Не отзывалось ни в теле, ни в мыслях. Не было голода, не было страха, не было эмоций, не было того, ради чего стоит жить. Ему оставалось лишь существовать.