Город тысячи богов

Корчась на полу, как разрубленный лопатой червяк, я видел, как поднимает скрюченные лапы Арха, направляя в меня шар Подземного огня. Эта атака должна была прикончить меня. Но еще раньше я увидел, как Егор швыряет активированный Анкил под ноги карлику. Подземный огонь взорвался прямо перед воинственно встопорщенными щупальцами. Безглазое рыло обуглилось, и Арха без единого звука рухнул на спину.

Абусалам в его сторону даже не глянул, продолжая с неистовой злобой вминать меня в пол. Он понимал, что не выстоит со мной один на один, и торопился закончить начатое.

Я поймал момент между ударами, сбросил щит, и от души зарядил в него чистой энергией. На большее моей концентрации сейчас не хватало.

Бесчувственное тело перевернулось в воздухе и распласталось на столе, сбив на пол микрофоны и бутылки с минералкой. Цепляясь за стулья, я кое-как поднялся на ноги. Подбежал Егор, ошалело озираясь, подставил плечо. Опираясь на него, как на костыль, я заковылял к поверженному Охранителю, добить паскудника, пока еще могу.

Сперва убью, а разговаривать будем потом. Вопреки всеобщему убеждению, мертвые говорят куда охотнее живых.

Вся схватка едва ли заняла больше двух минут, но накачанному адреналином мозгу казалось, что прошло не меньше часа. Сквозь звон в ушах проталкивались испуганные голоса, крики и ругань. Хрустнул выбитый замок, и на пороге, обводя зал бесстрастными глазами, застыл Федор Степанович. За ним, нервно гудя, маячило человеческое море.

Я с тоской поглядел на распластанного Охранителя.

Затем на его пса. Сращивая кости, стягивая раны, тело слабело, стремительно сжигая энергию. Нет, не одолею. Не в этом состоянии. Егор все еще поддерживал меня под руку.

- Держись за меня крепко, - ватным голосом велел я, невероятным усилием воли вышибая панорамное стекло. 

На сленге омов такой прыжок называется «кузнечик».

***

Когда Влад и Егор, пугая редких прохожих, перебежали площадь, и потерялись во дворах, Охранитель пришел в себя. Абусалам сел на столе, прямой, как палка.

Дорогой костюм превратился в ворох лохмотьев. На лепной скуле наливался лиловый синяк. Абусалам щелкнул пальцами, мысленно веля телохранителю очистить помещение.

После того, как Федор Степанович вытолкал зевак из зала и закрыл дверь, Абусалам спрыгнул на пол, хромая подошел к неподвижному Казначею. Арха вцепился в протянутую руку черной клешней и, шатаясь, встал на ноги. Охранитель погладил его обожженную голову.

- Все хорошо, дружок. Мы их ведем.