Бесконечность: Начало

Я не стал возражать, искренне надеясь, что эти двое не убьют друг друга за ночь.

Вскоре мы привели себя в порядок с дороги (благо, гномы уже успели восстановить в столице даже водопровод), и сели за ужин. Стол был уставлен множеством мясных блюд совершенно разного вида. У нас с Лионаром глаза разбегались от разнообразия, а Зук, стремясь попробовать все и сразу, в итоге объелся и начал икать, что совершенно не помешало ему после с мурчанием развалиться  в кресле у стены. Катарина, как и ожидалось, ограничилась тарелкой толченого отварного глубинного корня, парой ломтей хлеба и сладким вареньем из горных ягод.

Когда наша трапеза уже подходила к концу, в дверь настойчиво постучали.

Снаружи я обнаружил черноволосого гнома с густой кудрявой бородой. Увидев меня, он широко улыбнулся:

- Файдан, дружище! Сколько циклов! – воскликнул он и устремился внутрь, держа в руках небольшой деревянный бочонок.

Урен был моим старым знакомым. Скорее, даже боевым товарищем. Мы познакомились во время освобождения Кентлфарта от кротолюдов и почему-то сдружились.

По меркам людей Урен был довольно общительным, а по меркам гномов – чрезмерно. Я был искренне рад его видеть, хотя и не ожидал, что он заглянет в гости. Урен по-хозяйски зашел в гостиную и, поставив на стол бочонок, открыл его.

- Кружки, кружки! – он требовательно посмотрел на Лионара. После того, как оружейник торопливо поставил перед гномом четыре больших кружки, Урен наполнил их до краев густым темным пивом. После чего взглядом пересчитал всех присутствующих и нахмурился.

Катарина ушла в спальню, потому, считая его, нас было пятеро.

- Кто не пьет? – мрачно поинтересовался гном. Он обратил взгляд на Фенрира, – песик?

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, словно соревнуясь, чьи глаза окажутся более испепеляющими. Но Лионар совершенно не желал оттягивать потребление выпивки.

- Может, выпьем за встречу? – оружейник немного робел в присутствии сурового гнома, но стойко сдерживал свои чувства.

- А вот он мне нравится! – вмиг приободрился Урен и, хлопнув в ладоши, сгреб со стола кружку.

Но теперь его внимание привлек лежащий в кресле Зук, – каши-и-ир! Я кому налил?

- Не могу… - тяжко проурчал тот, – еды… было… много…

Урен коротко кивнул, скорее, самому себе, взял со стола четвертую кружку. Широкими шагами подлетев к Зуку, он молча вручил ее каширу. Я невольно усмехнулся. Возможно, мы стали свидетелями самого дружеского жеста за всю историю взаимоотношений двух народов.