Эдем. Вхождение

  Наконец, после обеда мы вышли из поселка, навьюченные рюкзаками со скатками импровизированных спальников. Из всех более-менее грозно выглядел Матвей, держа в правой руке большой прямоугольный щит из плотно подогнанных досок, обтянутых шкурами волков. По его заверениям так он дольше прослужит, позволит смягчить удар и напугать некоторых хищников запахом серого санитара леса. 

Правда больше всего уважения внушал молот, сооруженный им из четырех и без того не маленьких кувалд, позаимствованных в наших хозяйствах.

Крепко стянув оные вокруг древка большой палки ремнями, получилось тяжеленое, для нас, но не для него, орудие, которым наш богатырь легко ломал толстые доски. Причем без использования своего дара, страшно представить, что случится с противником, если он разозлится. 

Сашке смастерили простенький лук, в который он влюбился с первого взгляда, таская его всюду, даже в туалет. Стрелы правда были тупые, чтоб никого не подстрелил из своих, да и металла на наконечники, так же, как и оперения, все равно не было.

 

  Девчонки сделали себе подобие посохов из палок, так и идти удобно, и отмахнуться проще. Не в рукопашку же им лезть, в случае чего? Ну а нам с Сергеем досталось по топору и паре ножей, поскольку ничем другим мы махать были не в состоянии.

  Взойдя на мостик, мы бросили последний взгляд на остающуюся позади деревни. Не сказать, чтобы душу терзала печаль, по оставленному дому или что успел привязаться к этому месту. Нет, просто поселок был этакой точкой невозврата, местом, уйдя из которого ты встаешь на новый путь, а судьба скрупулезно начинает вить твою дорожку к новому пункту в длинном пути под названием жизнь.

Самое сложное в этом случае сделать тот первый шаг, с которого и начинается дорога в тысячу миль, отсекая себя от всего, что связывало с этим местом раньше. 

Провожать нас конечно никто не стал. Более того, предприимчивая Жанна уже подняла склоку около дома Вики, загородив своим телом подступы к меланхолично жующей корове.

Негодующая толпа, после недолгой перебранки кинулась в дом, вытаскивая все, что только можно было унести. Ящики, лавки, утварь. Тащилось все и всеми. 

За белую тряпку, скорее всего скатерть, даже вышла потасовка между двумя женщинами, на которую с легко заметной тоской смотрела одна семейная пара, не принимавшая участия в общей вакханалии. Женщина, повернувшись в нашу сторону издали помахала рукой, желая удачного пути.