Все грани Хаоса. Наследница Ордена

Луон ходатайствовала о моей кандидатуре на должность помощницы в лазарете – будучи тут как у себя дома (любит она со всеми заводить дружеские отношения – смотрительница не стала исключением) – и мне предстояло показать себя с лучшей стороны. Я собиралась приложить максимум усилий, чтобы не вылететь в первый же день, одного не учла…

– Тебе что, делать нечего? 

Дарен, усевшись на прикроватную тумбу, сосредоточено считал голубые и белые ромбы плитки на стене.

– Ты и есть моё дело, – с полуулыбкой напомнил охотник.

Странно, что после всего пережитого в саду, он и двух часов не провёл в лазарете, куда его перенесли ловчие, явившиеся по тревожному сигналу – всплеск энергии, должно быть, был нешуточным! Приняв ванну и отослав служанку за стаканом молока, я уже собиралась лечь спать, когда в дверь постучали, и я вместо молока получила истекающего кровью охотника. С бешено горящими глазами он пытался убедиться, что со мной всё в порядке, но в тот момент я не была в этом уверена. Ума не приложу, как ему удалось сбежать от мисс Магды – верно, в тот вечер дежурила не она – но транквилизаторы минут через десять подействовали, и Дарен свалился на пол.

Вдвоём с вернувшейся служанкой Мелисс мы уложили его на диван и сообщили о случившемся в лазарет. Прибывшая на зов смотрительница даже и не подумала обследовать состояние охотника, заверив, что «проспится, полегчает», а дала мне успокоительного отвара с добавлением снотворного – как я позже догадалась, потому что после вопроса мисс Магды, не помешает ли мне охотник или унести, и моего невразумительного ответа, я ничего не помнила. Утром Дарен опять был в моей гостиной, но в чистой одежде, причёсанный и в хорошем расположении духа.

Покончив со сменой постельного белья, я окинула взглядом порученную мне палату: десять кроватей, восемь из которых пустовали.

В лазаретном корпусе таких палат насчитывалось около сотни. В некоторых из них лежали тяжелораненые охотники. Мне, естественно, поручили кого полегче: одному следовало подлечить нервы и он почти всё время спал под воздействием сильных успокоительных; у другого были лёгкие ожоги рук – досталось в День Пламени.

Совсем юный, он с опаской и любопытством поглядывал на Дарена. Не знаю, стало ли ему известно, что охотник в одиночку остановил прорыв, но и того, верно, было достаточно, что на груди Дарена красовалась роза с заключёнными в ней тремя звёздами – личным символом хаен-вентров.

– Чего уставился? – грубо спросил охотник. – Глаза вырву.