Дракон на поводке-2. Искатели Хорднонга.

У меня нет рецепта как справиться с Хоакином. В тебе есть сила, которой не было у других полукровок. Так пользуйся ей!

Я покачнулся – вдруг начала кружиться голова. Ноги, словно вата, едва держали меня в вертикально положении. Видимо, мне придется долго привыкать к человеческой слабости.

- Что ж, моя очередь, - улыбнулся Хорд. - Каждый из вас троих должен ответить мне на вопрос: чего он хочет на самом деле. Ты первый, дракон.

- Истинное сокровище, - не задумываясь, выпалил я. Хорд понял, о чем я говорю, почувствовал.

- Справедливости, - стиснув зубы процедила Мара. Эллианин снова удовлетворенно кивнул.

- Мира, - серьезно сказала Мия. Хорд снисходительно улыбнулся.

- Твое желание невыполнимо, малышка, - сказал он. – Но стремление к нему благородно. Что ж, я отпущу вас. Вы получите то, что вам необходимо и уйдете безопасным путем. Но помните, что я в любой момент могу сменить свою лояльность на немилость. А мои враги – это враги всех эллиан. И они долго не живут.

Дверь за нами распахнулась, намекая, что разговор окончен. Я, Мара и Мия двинулись вперед. Эния и Галу, которые вообще не удостоились внимания Хорда, засеменили следом.

Ответы главного эллианина, с одной стороны, не дали нам никакой полезной информации. С другой, они как будто вдохновили нас. Я читал это в глазах своих спутников. И понимал, что всех нас только что втянули в войну. Впрочем, война была развязана гораздо раньше. И я вступил в нее в тот момент, когда впервые увидел Елену.

Глава двадцать четвертая, в которой нас встречает огонь

Эльд морщился, презрительно фыркал и всем своим видом давал понять, что, будь его воля, он прикончил бы нас на месте. Но указания Хорда были однозначными, и ему ничего не оставалось, как оказать нам помощь и поддержку, как того требовало его начальство.

- Этот медальон… - Эльд набрал воздуха, прежде чем продолжить. - …Повесишь его на грудь. Он будет вытягивать из тебя тьму Удвина.

Мы находились на каком-то огромном складе с потолками, которые трудно рассмотреть из-за их высоты и плохого освещения. Каждое слово распадалось на множественное эхо и гуляло меж рядами стеллажей, теряясь где-то в глубине помещения без окон.