Турнир

Первые два дня он следил за тем, что творилось под ним, но в конце концов понял, что это бессмысленно. Он сидел, прикованный к полу, и не мог встать. Не мог даже пошевелиться.

Крысы без страха ползали по нему, медленно и болезненно поедая плоть. За несколько дней они превратили его спину в кровавое месиво, которое ныло каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Даже во сне, если у него получалось спать, Годвин чувствовал боль. С грызунами он не свыкся. Годвин извивался, дёргался и пытался достать мелких гадёнышей всеми способами, но был беспомощен.

Тогда он просто скулил. Как псина, которую вышвырнули на улицу, не дав даже куска хлеба. Так проходил день за днём.

«Зачем я защищал этого засранца?» – озлобился Годвин. – «Пытался ли он найти меня за последние пять лет? Помогал ли залечивать раны? Помогал ли хоть в чём-нибудь?».

Он ухмыльнулся своей глупости, из-за которой спас брата. «Стоило оставить его на ристалище».

Сейчас Годвин скорее всего бы радовался славе, если бы бросил Арвина на арене.

У него были бы женщины, богатство и, сидя на троне, он смеялся бы над своим отцом, который думал, что лишил его всего.

Грохот, донёсшийся из мрака, прервал его мечтания. «Ещё один узник? Похлёбка?». Он втянул воздух в лёгкие и не почуяв ничего нового, прислушался. Удары подошв о каменный пол приближались, а затем Годвин увидел, действительно увидел, камеру напротив себя. Он заскулил, когда факелы обожгли привыкшие к темноте глаза.

– Будьте осторожны, – послышался голос.

– Этот ублюдок одним ударом может раздробить вам башку.

Зазвенели ключи, открылась решётка и четверо с мечами вошли в камеру. Один встал спереди, направив на Годвина клинок, другой сзади. Двое присели на корточки и стали ковыряться в цепях.

– Проклятье, как же от него воняет! – выругался один.

– Не ной, тебе ещё предстоит помыть его, – буркнул стоявший у двери. Судя по всему, он был главным.

Вдруг оковы грохнулись на землю. «Что за…»

– Король приказал отпустить тебя, чтобы ты принял участие в завтрашнем бою.

– проговорил всё тот же у двери.

Годвина схватили под плечи. Он застонал, когда поднялся и изгрызенная спина мучительно заныла. Свалился от боли в коленях и едва не повалил двух стражников вместе с собой.

– С кем… я бьюсь? – промямлил он, когда его вывели из камеры.

– Помнишь верзилу, который в четвёртом раунде едва остался жив? Кажется, с ним, – проговорил другой страж. – Кстати не ты ли вытащил его с арены?

«Я.