"Черная" ведьма

Если операция окажется под угрозой я действительно мог бы взять твоего племянника как заложника и вынудить тебя сделать так, как мне надо. Но я с тобой честен.

Они сидели в тишине: Дазану надо было переварить информацию, а Клауд терпеливо ждал. В такой момент нельзя давить или подсказывать решение, человек должен сам прийти к нужным выводам.

Над бухтой раздался тягучий удар колокола, обозначивший двадцать пятый час. Полночь. До тридцатого часа, когда небо окрасится в бледно-голубой цвет, оставалось не так много времени.

В первом часу уже можно поднимать паруса и подавать отчальный сигнал на башню фактории. Последние пять часов перед рассветом - самые темные, пробуждающие грехи и страхи.

Давно ушел в каюту дазановский племянник, отстоявший свою вахту. Предутреннюю вахту, по молчаливому взмаху руки, показавшей, чтобы экипаж не лез на палубу, взял на себя сам капитан.

Дазану действительно было тяжело. С одной стороны, он в жизни никого не предавал, а с другой, не "предать" по договоренности, значит, предать всю операцию, которая явно разработана настолько высоко, что ему, речному торговцу, и не снилось.

Между предательством мнимым и настоящим стояла ворчливая совесть. С третьей стороны Дазан не был чужд самодовольству, которое гладило вздыбленную совесть и говорило о том, что именно его выбрала родина, чтобы провернуть такую операцию. Вкупе с приобретенным водоходцем и немаленькой суммой, пришедшей на его счет, патриотизм в конце концов победил.

- Если ты говоришь правду, то я сделаю.

Клауд молча кивнул и встал:

- Я рад, что ты согласился. Я аристократ, сволочь, диверсант, но я не смог бы поднять руку на ребенка.

Дазан ничего не ответил, проводив взглядом подтянутую фигуру, спускающуюся в трюм.

Адвант спустился в темноту и остановился, давая глазам сбросить свет ярких бортовых огней. Сослуживцы спали, на дежурстве сидел на тюке Гир. Клауд подошел и встал вплотную, так чтобы даже чувствительные уши Альронда не услышали:

- Уберешь его.

Гир подкинул на руке два ножа и вопросительно вскинул глаза.

Клауд молча кивнул. Совесть Дазана стала существенным препятствием, но с этим он справился. А как быть с собственной совестью? Любую ложь капитан бы учуял, а за правду надо платить. Адвант положил руку на плечо Гира и сжал его. Мгновение, не больше, будто попросил прощения. Но тут же убрал руку и отвернулся.

Клауд лег рядом с Альрондом и закрыл глаза. Надо уснуть. Несколько последних часов относительно спокойного сна.