"Черная" ведьма

Что же двигает человеком, когда он обижен или расстроен, что такое ярость или гнев, и откуда берется ненависть? Уже в армии я выяснила, что есть боль и смерть, а боль порождает страх, а страх - ненависть. Боль я чувствовала, она была неприятна, и я бы не хотела, чтобы меня опять ранили, но было ли это нежелание боли страхом? Так я для себя определила, какие эмоции я должна испытывать в тех или иных обстоятельствах. Но были ли это именно те эмоции, я до сих пор не знаю. Жить, по крайней мере, это все мне не мешало.

В госпитале дежурила уже другая крев-ведьма. Я вежливо поздоровалась и уведомила ее к кому я иду.

- Да, конечно, проходите, – не стала она меня задерживать и выспрашивать.

Палата со вчерашнего дня ни капельки не изменилась. Гир так и лежал, перевязанный бинтами и укрытый до подмышек одеялом. Его сосед сидел на кровати и читал газету.

- Добрый день! – поздоровалась я.

Гир посмотрел на меня и разочарованно протянул:

- Жратву значит не принесла… А зачем тогда пришла?

- Ты не просил – я не принесла.

Мне спустится в столовую и принести?

- Да не хочу я их еду! – Гир отвернул голову к стене. – Наелся…

- Сколько ты тут лежишь? – поинтересовалась я, пытаясь понять, что скрывается под словом «наелся».

- Да уже два полных десятидневья… Все никак не выпишут! – пожаловался Гир. – Меня от их каши тошнить уже скоро будет.

Я заинтересовалась, но надо было уточнить для полной ясности, может у него особая диета в связи с ранениями живота или других органов.

- Какие у тебя внутренние повреждения?

Гир, приподнялся на локте и попытался сесть, упираясь на подушку.

Я взяла подушку с пустой кровати и подложила под его спину.

- Спасибо. У меня нет сильных внутренних повреждений. Так – почки отбиты только. Это, - он показал загипсованные руки, - переломы. Ну и шкура немного попорчена. Так что кашей травят они меня совершенно напрасно. Я мяса хочу. С корочкой и кровью внутри, как делают в нормальной таверне. И еще пиво, а не мочу, что тут дают на завтрак, обед и ужин.

- Пиво в госпитале запрещено, – подал голос его однопалатник.

Он свернул газету и теперь искал тапочки, один из которых глубоко заехал под кровать. – А вот от кьяна я бы тоже не отказался. Здесь даже звар такой, что не лучше воды из ведра.

Я присела возле его кровати и достала тапочек.

- Спасибо, но… я бы сам достал, - ему было неудобно, что я позаботилась о нем и он оправдывался. Я ничего не сказала – люди почему-то себя неуютно чувствуют, когда принимают помощь.