"Черная" ведьма

Опять будут гарнизоны, ненависть в глазах солдат, зависть в улыбках ведьм и презрение командиров. Этот отряд подарил мне неделю того, что я никогда не видела - собственную кухню, собственную посуду, уважение, ресторан (следует признать, что в ресторане я действительно была первый раз в жизни), а еще свободу действий и принятия решений. Жалко, что быстро закончилось. Половина моей посуды так и останется в девственной чистоте. Я так и не купила себе новое платье для выходов, а теперь вряд ли мне оно будет нужно - в гарнизонах только День Революции праздник, а я еще ни в одном гарнизоне его дважды не отмечала, так что одного бального платья хватит надолго.

Да и как-то грустно расставаться с Гиром и Ригостом. С остальными я не сильно познакомилась, но даже это минимальное знакомство оставило грустинку в сердце.

Одиночество прервал уважительный стук в открытую дверь.

- А наша ведьма время даром не теряет!

Оказывается, не я одна любитель утреннего кьяна. Клауд совсем не выглядел пьяным: аккуратно зачесанные волосы, свежая рубашка, лицо озаряет улыбка, ни тяжелого взгляда, ни опухших подглазий.

Интересно он вчера вообще пил? Мне казалось, что я слышала его голос ночью.

- А это что? - по-хозяйски влез он носом в котел.

- Это для тех, кто выглядит не так хорошо, как вы, - попыталась пошутить я. - Средство от бодуна.

- Браво, ведьма! Опередила! Может, и кьян для меня будет?

- А чего бы и нет?! - я уже спокойно усмехнулась и налила в высокую глиняную чашку благородный напиток. Он взял чашу и, придвинув к себе табуретку, присел.

В том, как он отпил, чувствовались манеры аристократа.

Кьян за одним столом равняет людей. В по-домашнему уютной кухне Клауд не выглядел командиром. Мягкий овал лица, светло-каштановые волосы с зачесанной челкой, небольшой нос над чувственными губами. Каждая черта приятна и гармонирует с другими, а вот отвернись, закрой глаза и восстановить в памяти лицо не получается. Нет у него запоминающейся черты. Будто безликий. И в тоже время, располагающий к себе. Даже мое чувство одиночества не возразило против его присутствия.

- Вот совсем мы с тобой и не поработали. Жалеешь? – внезапно участливо спросил Клауд.

Вот так вопросик. Жалею ли я? Не знаю. Не знаю о чем жалеть? О том, что они не погибли от моего проклятия? Я человек, которого жизнь научила не оглядываться, не сожалеть. Да и по характеру не слишком жалостливая.

- Так получилось, - я не стала выдумывать и ответила так, как думала. - Это ведь не от нас зависит.

Клауд кивнул.