Волчий Рубин

Ещё один неясный для меня момент, почему вы не пошли вызволять ведьму сразу же. Зачем было скрываться в тоннеле? Может, удовлетворишь моё любопытство? Или будешь утверждать, что я не прав?

Мальчишка к моменту завершения тирады кардинала уронил голову на руки, заслонив горящее лицо ладонями. Он начал говорить очень тихо, без конца запинаясь:

-Да, отец, ты правильно догадался… почти обо всём. Только… я не просто смерти боялся. Если бы речь шла исключительно о моей жизни, то, поверь мне, я бы предпочёл сдохнуть.

Но… этот маг… Ты не представляешь, что он может сделать с человеком. Я, пока в бреду был, упомянул твоё имя… они сначала хотели с тобой поторговаться, но потом… я проговорился про тоннель. Не понимаю, как это произошло… А после… - Он вскинул пронзительный взгляд на Гаэтано. - Он мне мозги просто наизнанку вывернул! Отец, ты не понимаешь, как это больно и страшно! Конечно, я всё сказал. И привёл их в Ватикан. Я… пытался сопротивляться, правда! Но не смог, сил не хватило… а может, смелости.

Гаэтано чувствовал, как внутри глухая ярость соединяется с безысходностью. Гнев на сына, который, как ни крути, а предал все идеалы и цели инквизиции, пусть даже не по собственной воле, готов был вот-вот вырваться, разрушая его жизнь. Всего одно слово… Доказательства слишком очевидны, да и признался он только что.

-Почему ты не попросил помощи у охранников моего особняка? Ты ведь по доброй воле пошёл на обман и впустил врага черным ходом.

-Я… клятву дал, - голос Чезаре стал почти совсем не слышен.

– Пообещал, что помогу им выбраться с территории Ватикана. Они не знали, что ведьму держат в твоём особняке. Я сам об этом только сегодня утром услышал.

-Поклялся?! – Кардинал задохнулся от возмущения. – Ты понимаешь, что говоришь?! Поклялся помогать еретикам?!

По плечам мальчишки пробежала волна дрожи.

-Прости, отец…

Серо-зелёная глубина глаз сверкнула, как переливы солнца на морской волне. И черты смазались, напоминая кардиналу о том, чего он не хотел вспоминать.

«Как же ты похож на мать… Не думал, не гадал, что сходство окажется не только внешним, что ты повторишь её судьбу, проиграв свою душу Дьяволу. Может, ты не виноват? Скажи что-нибудь, что смягчит твою вину…»

-Почему? – лицо Гаэтано исказила с трудом сдерживаемая внутренняя боль. – Почему ты это сделал?

-Я сам не совсем понимаю. В первую очередь, конечно, боялся за свою жизнь. В горячке боя – готов на смерть пойти, не раздумывая.