Волчий Рубин

А когда появился хоть малейший шанс выжить… Но это не единственная причина. Кроме мага был ещё один, Влад. Он точно человек. Только странный какой-то… Одет чудно, говорит не по-итальянски, но смысл слов понятен… Он мне жизнь сохранил, хотя любой на его месте меня бы прикончил. Влад очень любит магичку, которая в плену была. Не знаю… жалко мне его стало, что ли. Решил отплатить за добро добром. Вот и получилось с этой клятвой… Пообещал вывести его из Ватикана скрытно, чтобы поменьше наших пострадало. В тот момент мне это казалось правильным.

А сейчас… уже не знаю…

«Где-то я уже подобное слышал, - напряг память глава инквизиции. – И про одежду необычную, и про странности всякие…»

Кардинал тяжело вздохнул:

-Иногда я забываю, Чезаре, как ты ещё молод. Веришь, что абсолютно все люди добры. А ведь существует немало таких представителей рода человеческого, которые не только нечисти помогают, но и душу Сатане продают. И клятва, данная еретику, не является обязательством. Ты как честный католик должен был их выдать.

Юноша помотал головой:

-Преступить клятву – грех. Если я так сделаю, то чем я лучше их?

-Нет, мальчик мой, вот помогать нечисти – это поступок, способный ввергнуть тебя в геенну. С еретиками нужно бороться всеми доступными способами. В данном случае цель оправдывает средства.

Чезаре нервно сглотнул и спросил:

-Что ты со мной сделаешь? Ведь я виноват в гибели стольких людей…

Кардинал, оттягивая ответ на вопрос сына, медленно отхлебнул из бокала, наслаждаясь букетом вина.

«От кого же я слышал это имя? Влад. Совсем недавно. Не больше недели назад», – Гаэтано чувствовал, что вот-вот поймает вёрткую мысль за хвостик. Озарило его внезапно, всплыли в памяти кабинет, доклад Лоренцо, рассказанный им эпизод про подозрительного арестанта, сбежавшего из римской тюрьмы.

Чезаре растерялся, когда вместо ожидаемого приговора услышал вопрос совсем на другую тему.

-Опиши внешность этого человека. Как ты говоришь, его зовут?..

-Влад. Невысокий, лет двадцати шести-двадцати семи, русоволосый.

Шрам через левую бровь, - Чезаре перечислял приметы бойко, помогала идеальная зрительная память стрелка. – Коренастый такой. Глаза серые. И взгляд, как у лучника, вот только стрелять толком не умеет. Непонятно…

Гаэтано кивал после каждой фразы, словно слова сына подтверждали какие-то его предположения.

-И по-итальянски не разговаривает?

Мальчишка задумался над вопросом не на шутку, подробно припомнил свои ощущения.