Узник чести

Парень резко повернулся и увидел, что это действительно его друг Коприн, который мирно сопел в подушку. Даже внезапный крик Рана не смог его разбудить.

— Он в порядке?

— Был бы в порядке — не лежал бы сейчас в лазарете.

— Что случилось?

— Живот вспорот. Такие раны очень тяжело поддаются лечению, сам понимаешь. Ты как? Держишься?

— Мой друг погиб, отец. Дорти Файорн. И неизвестно, что стало с Риоэль… — Рандал вновь зажмурился, пытаясь удержать горькие слезы утраты, но они все равно находили себе дорогу сквозь плотно закрытые веки.

— Да, я наслышан. Коприн многое рассказал о тебе и твоей учебе в Академии, пока я здесь дежурил. Он рассказал и про Риоэль. Рандал, да ты прямо расцвел! Тебе нравится эта девушка?

— Не просто нравится, отец. Я люблю ее. — Рандал впервые сказал это вслух.

— Даже так? Я сожалею, что так вышло, сын. Очень сожалею.

— Но ведь она жива! Я могу спасти ее! Должен спасти!

— Вот уж какие глупости! — Гроин поднялся на ноги. — Рандал, как ты найдешь одну-единственную рабыню во всем Каганате? Это невозможно!

— И что прикажешь мне делать? Бросить ее на произвол судьбы?

— Пойми, сын, ты ей уже ничем не поможешь.

— Это не влюбленность, отец! — Ран крикнул так громко, что Коприн на соседней кровати вдруг открыл глаза и оперся на локоть.

— Мы обсудим это в другое время! Встретимся в городе, когда тебе станет лучше. — Лорд Вайрмен слегка наклонил голову и вышел из комнаты, оставив друзей наедине.

— Коприн, привет! Как ты?

— Если говорить помягче… — Коприн ощупал повязки, покрывавшие все его тело от плеча до бедер. — Порезали меня что надо.

— Да я вижу. Болит?

— Как будто мне в живот запустили трех злющих крыс, которых неделю не кормили. — Коприн вяло улыбнулся и снова поморщился.

— Чем же тебя так?

— Знаешь, Ран, мне никогда не доводилось видеть этого оружия, но теперь я его никогда не забуду. Больше всего он напоминал серп, которым у нас урожай собирают, вот только заточенный с обеих сторон и на длинной рукояти.

— Как таким вообще можно биться? — не понял Рандал и подсел на кровать друга.

— Поверь мне, у проклятого чужеземца получалось просто отменно. Он при мне срезал голову одному из аэртан, как колосок пшеницы! Я бросился на него и рубанул по груди, открывшись сбоку, вот он и оставил мне еще один жуткий шрам на память, в коллекцию. Но я не жалуюсь — в отличие от него, я хотя бы остался жив.

— Это точно.