Узник чести

А затем, не говоря больше ни слова, стремительной походкой вышел из комнаты.

— Возвращайтесь скорее, — еле слышно произнес Коприн и закрыл глаза. Стоявший на страже сон не заставил себя долго ждать.

Неплотно закрытая дверь медленно закачалась в такт гуляющим по коридору сквознякам.

* * *

Гуляя по южной части Туринстайна, Рандал наткнулся на постоялый двор «Стол, постель, очаг», в котором было пусто, как в корчме Дерринга в Колпстайне. Похожий на крупного хомяка мужчина, хозяин заведения, принял у Рана несколько медяков и отвел его в комнату на втором этаже.

Помимо постели юноша заказал себе в номер горячего чаю и легкий ужин. Уже через полчаса он наслаждался одиночеством в скромной комнатушке, не спеша поедая сыр, хлеб и овощи, принесенные на украшенном резьбой подносе. Взяв кружку чая с собой за стол, Рандал вытащил из сумки маленькую книжицу с чистыми страницами и принадлежности для письма. Открыв ее плотный переплет, он начал аккуратно выводить заголовок: «Рандал Вайрмен, сын Гроина. Дневник экспедиции в Тенсерский Каганат». Юноша решил, что было бы очень неплохо вести заметки о своем путешествии. Когда-нибудь, в глубокой старости, он вместе с внуками сядет в уютное кресло у камина и начнет читать им вслух о своих приключениях. Вдохновленный сей прелестной картиной, Рандал начал описание черного дня для Туринстайна, события которого и вынудили его отправиться в путь.

За работой прошел весь оставшийся вечер, и вскоре солнце опустилось за линию горизонта, предоставив небо своей бледноликой сменщице.

Рандал разделся, лег в постель и целый час ворочался в кровати, пытаясь заснуть. Конечно, юному Вайрмену не хотелось плыть в Тенсерию. Опасное приключение, грозившее смертью не только Рану, но и всем, кто отправится за ним, не могло не пугать. Впрочем, назад пути не было — как и в случае с учебой в Академии, Рандал настоял на том, что должен поступить именно так. Отказаться от своей затеи — значило выставить себя трусом и слабохарактерным юнцом перед Гроином. К тому же мысли о Риоэль не давали Рандалу покоя. Ему было больно представлять свою возлюбленную в неволе, и он старался отогнать неприятные картины прочь. Наконец, парню это удалось, и тревожный сон окутал его с головой.

* * *

Риоэль Фростон пришла в себя после долгого пребывания во мраке. С трудом открыв потяжелевшие веки, будто налитые железом, девушка осмотрелась. Обнаружив, что лежит на жестком деревянном полу, она встала и уселась поудобнее.