Узник чести

Впрочем, отблеск света в черноте придал мне надежды — я тянулся к нему, невзирая на бесконечность, разделявшую нас.

Не представляю, сколько веков длился мой путь, но спустя бесконечные километры ледяного полета я добрался до маленького огонька, единственной осязаемой точкой в моем кошмаре. Я коснулся его тепла своим разумом, и…

Я открыл глаза. Мои настоящие, физические глаза своего старого тела. Проклятье, как же я скучал по нему! Моей радости не было предела, но я ощущал себя очень странно. Сил в моих конечностях практически не осталось, руки висели, как дохлые змеи.

Единственное, о чем я мог думать, по-прежнему был голод. Желудок выворачивало наизнанку, но я не знал, чем можно его наполнить. Я стоял посреди небольшого леска, и все, что можно было здесь найти — ягоды да грибы. Эх, если бы моя Авикия была здесь…

Авикия! Точно! У меня есть семья, жена и ребенок. Дочь, ее звали… Ее звали… Тайрольд Великий, как же ее звали?

Лийра. И как я мог позабыть имя своей единственной дочери? Это возмутительно! Я должен как можно скорее вернуться домой.

Будто целую вечность там не бывал…

Я не имел ни малейшего понятия, где нахожусь, но негнущиеся ноги сами понесли меня в сторону города, который я вскоре разглядел на горизонте.

Лесная дорога сменилась луговой тропинкой. Я прошел пастбища, на которых при свете солнца паслись коровы. Сейчас же стояла глубокая ночь, и только луна озаряла пустые окрестности своим мертвым светом.

Наконец, я добрался до восточного пригорода Колпстайна. В столь поздний час улицы были пусты, и моя хижина сиротливо стояла в сторонке от более высоких зданий.

Я поднялся на порог и нажал на дверь, но она была заперта. Внезапно на меня налетела лютая ярость, и я сбил ее с петель одним ударом кулака. Не знаю, откуда взялись силы в моих непослушных руках, но дело было сделано — я вошел в открывшийся проход.

В полумраке прихожей я увидел выбежавшую в испуге женщину. Она не была молодой, но годы не смогли стереть ее природную красоту — ровная осанка, несмотря на тяжелую жизнь и работу в поле, прекрасный блеск голубых глаз, роскошные каштановые волосы, идущие до пояса.

Моя Авикия. Я подошел к ней, подняв руки, чтобы обнять, но жена вдруг заверещала изо всех сил. Почему-то я слышал ее как-то глухо, словно сам находился в невиданной дали от женщины. Не придав этому значения, я продолжил идти, пытаясь успокоить, защитить, сказать, что это я, ее Прайтон…

Из нашей спальни вышел незнакомый мне мужчина с голым торсом.