Сердце Дракона. Том второй

Он не был уверен, что сможет произнести еще хоть одно слово без того, чтобы дать волю рвущемуся из глотки крику.

– По уставу вне одного формирования служащие могут кинуть вызов о сатисфакции только при наличии старших чинов, – толстяк так тараторил, будто боялся, что забудет хоть одно слово из формулировки.

– С нашей стороны присутствует сама Лунный Генерал, – рычал из-под забрала одноглазый Гэлион.

– А с нашей никого нет! – взвизгнул толстяк. – Мой чин слишком маленький, чтобы…

Вперед столь же внезапно, как и хрип Хаджара, вышел граф Васлиа.

– Я засвидетельствую дуэль.

– Но…

– Не забывайте, Элиот. Может, я и лишен офицерского звания, но мой дворянский титул все еще при мне. Я все еще граф. Этого будет достаточно.

Толстяк продолжил что-то бубнить, но его уже никто не слушал. Все смотрели на покрасневшую дознавательницу.

– Дуэль? – засмеялась Гнари, поднимаясь со скамьи. – Прославленный офицер Хаджар. Один из героев битвы у хребта Синего Ветра…

Она размотала кнут и взмахнула рукой.

– Этим вечером барды будут петь песни не о твоей смелости, Хаджар. А о твоей глупости. – В глазах ищейки вновь вспыхнули садистские огоньки. – Я принимаю твой вызов.

Неро с беспокойством смотрел на своего друга. Тот выглядел не просто плохо. Проклятье, живой мертвец по сравнению с ним был здоровее. Вот только все так же пылали синие глаза и все так же они светили несгибаемой, стальной волей.

Солдаты тут же сформировали круг.

Гнари, смеясь, обходила противника по спирали. Каждый раз она щелкала кнутом, осыпаю землю искрами.

Воины, дабы по ним не пришелся невольный удар, выставили вперед щиты.

Стоя посреди импровизированной арены, Хаджар был спокоен. К боли он привык больше, чем к ласкам. Но к чему он не мог привыкнуть, так к это к людям, забывшим о чести.

Никто не увидел, что произошло.

Вот Гнари взмахивает кнутом. Летят на окровавленную землю оранжевые искры.

Тот лишь положил ладонь на рукоять своего Лунного Стебля.

Больше никто и ничего разобрать не смог.

Они лишь услышали крик, полный ужаса и боли.

Гнари опустилась на колени и сжала правую кисть.

На землю упал обрубок плоти, все так же сжимавший рукоять кнута. Гнари все кричала, пытаясь унять боль и кровь, хлещущую из культи, некогда бывшей рукой.