Вчерашний день

– Правильный выбор? – Лэндстон хищно прищурился. – Но я уже давно всё решил.

– Ты не знаешь, что от тебя потребуют взамен. А я скажу. Ты должен будешь расстаться с мамой. С женщиной, которую ты искренне полюбишь. От которой захочешь ребёнка. Подумай, эта любовь будет единственной в твой жизни… И ты будешь сильно жалеть об этом.

Чарли с трудом подбирал слова. Они казались слишком банальными, словно уродливые деревяшки среди роскошных рубинов и алмазов. Наследный принц никогда не блистал в ораторском искусстве, а сейчас, когда его сознание было сковано волнением, попытки описать ситуацию выглядели ещё более жалкими.

– Жалеть о чём? О том, что связался со смертной женщиной?

– Ты будешь любить её и захочешь сделать веритом, но не успеешь. Она погибнет в автокатастрофе как раз накануне планируемой даты обращения. И конечно, эта смерть не будет случайностью. Ведь ты продашь её жизнь и собственное счастье сегодня, в обмен на власть и могущество.

Чарли всё больше расходился, чувствуя, как к горлу подкатывает комок злости.

Засевшая в голове обида до сих пор ещё не отпустила его. За маму, за себя, за годы, проведенные по милости Лавина в железной коробке, за унижения и упущенную возможность нормальной жизни.

Лавин задумался, продолжая скептически слушать своего отпрыска. Любить смертную женщину? Всё это напоминало ему дикий бред.

– Но если она погибнет, как же ты появишься на свет?

– Мне было четырнадцать, когда мамы не стало. Она бы никогда не допустила, чтобы ты провёл инициацию без моего согласия.

А я, между прочим, не хотел! Я хотел остаться человеком. Только тебе было плевать на моё мнение.

– Если тебя это успокоит, я могу пообещать не инициировать тебя, – произнёс Лэндстон с подчёркнутым равнодушием. – Останешься человеком. Проживёшь свою короткую жизнь и умрёшь в положенный срок. И все будут счастливы…

Чарли недоверчиво поднял глаза, и сердце защемило от ощущения пьянящей надежды.

– Это было бы… – он перевёл дыхание, – если ты выполнишь это обещание, я буду почти счастлив!

– Почему же только почти?

– Потому что я не хочу, чтобы мама погибла.

И ты знаешь, как этому помешать.

Лэндстон элегантно обхватил длинными пальцами стоящий на столе высокий бокал с вязкой тёмно-вишнёвой жидкостью, и, сделав аккуратный глоток через трубочку, пододвинул его к Чарли.

– Угощайся. Коктейль по рецепту самого Людовика XIV.

– Спасибо, – Чарли с опаской взял бокал и, наплевав на голос разума, призывающего к осторожности, начал жадно пить.