Вчерашний день

Краем глаза он видел, как отец снисходительно взирает на него со своего величественного “трона”.

Бокал опустел слишком быстро, но Чарли даже не разобрал вкуса столь элитного пойла, настолько сильна была жажда. И теперь, когда верит почувствовал вкус крови, она лишь сильнее обжигала горло и желудок, требуя продолжения банкета.

– Кстати, зачем вы напали на моих охранников? – неожиданно сменил тему Лавин, когда Чарльз вернул ёмкость на место.

– Ты про этих суперменов в чёрных шляпах? Надо было подождать, пока нас сотрут в порошок?

– У них был приказ останавливать всех, кто попытается проникнуть в мозг к людям на постах.

– А, так вот зачем они, в качестве приманки, да?

– Скорее, в качестве сигнализации… Если бы вы не стали делать внушение людям, твой спутник не находился бы сейчас в таком плачевном состоянии.

При упоминании о Джонни, Чарли невольно вздрогнул.

– Скажи, чтобы его отпустили и оказали помощь. Он ни в чём не виноват, это всё – исключительно моя инициатива.

– О, какое самопожертвование, подумать только, – Лавин изобразил скупые аплодисменты.

– Он мой друг…

– Поэтому ты бросил его на растерзание?

Алая пелена злости начала медленно наползать на глаза, и Чарли, сам того не желая, с силой сжал кулаки и заскрипел стиснутыми зубами.

– Я не бросил, я…

Зазвонил телефон, и Лавин, не убирая с лица ехидной усмешки, прислонил к уху трубку. Это был самый настоящий дисковый аппарат. Подобную штуку в двадцать первом веке можно было встретить разве что в какой-нибудь небывалой глуши или в антикварной лавке.

Разговор был краток. Лэндстон-отец сказал всего пару утвердительных фраз и опустил трубку на рычаг.

– Уже скоро, да? – упавшим голосом проговорил Чарли. Он прекрасно понял, что сказали отцу на том конце провода, и потуги ярости погасли как-то сами собой. Наверняка сообщили о готовности. Магистр Теней, вероятно, уже пристёгивает бедных овечек к жертвенному алтарю… Это значит, времени на пререкания нет. Надо действовать.

– Послушай, Чарли, – видя, как сник его гость, Лавин неожиданно смягчился. Он вышел из за стола и, сняв с крючка у входа алую мантию, начал осторожно натягивать её на плечи. – Я всё понимаю, но даже если бы я захотел сейчас что-то изменить, это уже не в моей власти.

– Но почему? Ты можешь отказаться. В любой момент.