Игрок

Собаки рванулись с поводков, потащили свою хозяйку по улице – мимо меня, туда, откуда доносились вопли множества людей. А я развернулся, и побежал к зданию ратуши.

***

Перешагиваю через мальчишку–офицера. Видно, из настоящих вояк здесь был он один. Быстро взбегаю обратно по ступеням в здание, под вывеску, где современным, витиеватым слогом написано: «Городская управа». Внутри никого, только трещит весёлым огнём разожжённый камин. На деревянном столе у стены – тарелки с ломтями хлеба и мяса.

Торопливо прихватываю со стола еду, бросаю в мешок.

Туда же летит бутылка пива. Эльфы хорошие воины, но от их вяленых крыс, съеденных на ходу, меня уже мутит.

Быстро пробегаю по комнатам второго этажа. Никого. Хоть флаг из окна вывешивай.

Сбегаю по лесенке вниз, и в крохотном холле, напротив камина, замечаю прицепленные к доске объявления. Пришпиленный поверх прочих кусок пергамента бросается в глаза. Какое–то время стою и разглядываю физиономию эльфа, нарисованную по центру листа.

Ну и рожа. Раскосые глаза с хищным выражением зверя. Рот кривится в злобной ухмылке, торчат кончики острых клыков. На шее – ожерелье из человеческих черепов, почему–то маленьких, с кулачок. И подпись снизу большими буквами: «Аристофан Злобный. Себя называет «Справедливый». Убийца и людоед. Чрезвычайно опасен. Награда за поимку живым – три тысячи золотом и пожизненный титул. Награда за мёртвое тело – две тысячи золотом. За одну голову – тысяча золотых монет».

Да это же ты, Эрнест. Твой портрет.

Это ты – злобный убийца и людоед. Это ты ешь человеческих младенцев и делаешь ожерелья из их черепов.

Срываю с доски объявление. Сам не знаю для чего. Сую в мешок. И давно тут висит эта картинка? Ты должен радоваться, что капитан Фрост не пустил тебя в расход сразу, как только увидел, дружище Эрнест. Но теперь тебе уже ничего не светит. Ты потерял доверие. Окончательно.

Покидаю ратушу. Город проснулся, и это его последнее утро.

Я вижу, как из распахнутого окна одного из домов, обращённых фасадом к городской управе, выпрыгивает человек.

Пробегает несколько шагов и падает. Из перерезанной шеи его хлещет кровь. Истошно кричит женщина.

Нет. Я ничего не смогу сделать. Здесь я или нет – конец предрешён. Так что делай своё дело, Эрнест Злобный, или как там тебя. Найди и возьми храм, как сказал тебе вождь.

Острый шпиль храма высится над домами, до него рукой подать. Широкие ступени, стёртые за многие годы множеством ног.