Игрок

Тут же с глухим чмоканьем в стену входит стрела. Как раз там, где я должен был оказаться, если б не остановился.

Хруст прекращается. Кто–то сопит, шумно вдыхает, как будто за стеной заработали огромные кузнечные мехи. Слышу нарастающий свист и хрипение.

В следующий миг в меня врезается гудящий паровой каток, и сбивает с ног.

С маху прикладываюсь затылком к чему–то твёрдому и острому. В голове вспыхивает невиданный фейерверк. Слышу глухой рёв, сквозь искры в глазах вижу летящий мне в лицо огромный кулак.

Последнее, что фиксирует моё сознание – табличка кроваво–красного цвета, и тревожный голос моей блондинки: «Ранение! Срочно лечитесь!» Дальше – темнота.

***

—Можно хоть этого распотрошить?

—Нет, нельзя.

—Я жрать хочу.

—Не жрать, а есть. Что за бескультурье!

—Вот нажрусь, буду культурным.

Поворачиваю голову. Темно, хоть глаз выколи. В черепе – будто ёж свернулся, во рту – мерзкий привкус гари. Нет, это не сон. Прошлый раз я проснулся бодрым и свеженьким, как огурчик.

Пробую пошевелиться. Что–то мешает. Руки замотаны ремнём, ноги скручены так плотно, что чувствую себя русалкой. То есть русалом. Существом, у которого ноги слиплись в один холодный толстый хвост.

—Ну, дай, хоть ногу отгрызу? На одной попрыгает… – хриплый, низкий голос, говорящий гнусавит, будто насмерть простужен.

—Нет, я сказал. – Второй голос тонкий, как у ребёнка, с повизгиванием в конце слов. Словно говорит ожившая кукла.

Нос щекочет шершавая, вонючая тряпка.

Да у меня мешок на голове, вот почему так темно.

—Один очнулся. Тащи его сюда! – распорядился писклявый.

Слышу тяжёлые шаги. Потом меня хватают за ноги и волокут по земле. С головы срывают мешок, и я зажмуриваюсь от яркого света.

—Откуда у тебя эта записка?

Моргаю, глаза слезятся от насыпавшейся на лицо мелкой трухи от мешка.

У крохотного костра сидит пузатый человечек, ковыряется в кучке разложенные возле огня вещи. Узнаю свой меч, ворох пергаментных свитков, посохи Арнольда.

—Говори! – рычит второй, и встряхивает меня, как тряпку.

Зрение наконец проясняется. Надо мной нависает бычья морда. Прямо на меня смотрят выпуклые, блестящие глаза животного. Налитые кровью белки, щётка жёстких волос на низком лбу, перечёркнутом глубокими морщинами. Сбоку массивной головы торчат короткие, кривые рога, кончик одного обломан. Под рогами подрагивают неожиданно смешные, бархатные телячьи уши.