Игрок

Видно, то слово, на которое ты потратил добытую цифру, добавило тебе ума.

Подхожу к самому дому. Чахлый огород за низкой каменной оградой. Ряд раскидистой зелени, рыжие томаты и земляника. Крупные красные ягоды вперемешку с цветами. Над цветами земляники бесшумно порхают белокрылые бабочки.

Бросаю последний взгляд на прекрасное золотое солнце. За всё надо платить. Хочешь любоваться цветочками и греться на песке у хрустального озера – плати кровью, новичок. И лучше чужой.

Двери нет, окон тоже. Над низеньким проёмом в стене болтается плетёная из соломы рогожка.

Осторожно отодвигаю занавеску кинжалом. Сверху сыплется какая–то труха.

Внутри темнота. Шуршание птичьих когтей по полу. Ты идиот, Эрнест.

Отшатываюсь, выхватываю из мешка кусок крысиного мяса. Глотаю, почти не разжёвывая.

Короткая дрожь пробегает по телу. Зажмуриваюсь. Свет солнца жжёт глаза. Ныряю в дом, выставив перед собой клинок. Непроглядная тьма превращается в зыбкие сумерки. Отчётливо вижу квадрат земляного пола, противоположная стена комнаты завешена одеялом.

Там, за одеялом, ещё одна дверь. Я вижу, как колышется от лёгкого сквозняка лоскутная тряпка.

Торопливо разворачиваю свиток. Проклятый маг. Он наверняка знал, что в доме темень. Как я должен прочитать этот чёртов свиток?

Бесполезно. Как в прошлый раз, на дороге, пытаюсь выговорить незнакомые слова. Я даже не знаю, как они звучат. «Спалишь сам себя» – сказал Кривозуб.

—Ар… рио…риос! Кро… кру… крухте! Фер!

Занавеска на противоположной стене дрожит и вдруг откидывается в сторону.

Шуршание усиливается. Слышу тихий смешок, будто хихикает маленькая девочка. Поднимаю глаза от свитка.

На меня движется странная, невысокая тень. Маленький человек с непропорционально большой головой. Он делает короткие, неловкие шаги, переваливаясь на ходу с боку на бок.

—Арриос, Крокрухте, Ферт!

Шипение, будто на камни плеснули кипятком. Шорох и оглушительный для моих ушей треск раскрываемого веера.

Прямо мне в лицо глядят огромные, блестящие, как блюдца, золотые глаза.

—Агрх–аргх–аргх! – клокочет чужое горло, булькает, будто захлёбываясь.

Дуновение воздуха, легчайшее, но ощутимое тем, кто был убит много раз. Машинально сгибаюсь, и тут же над моей головой, задев сизый гребень волос на макушке, пролетает что–то тяжёлое и грохает о стену.

Из черноты дыры выплывает ещё одна пара глаз. Комкаю бесполезный свиток, сую за пояс. Вынимаю из мешка длинный меч.