Игрок

—Проклятый кретин! – искажённое лицо Гая, оскаленные белые зубы, пальцы в кольчужной перчатке яростно тычут в мою прожжённую зельем кольчугу. – Я не разрешал тебе сдохнуть раньше времени!

***

Мы лежим за выступом скалы, в узкой расщелине. Кроме нас с Гаем здесь втиснулись ещё трое. Остальные укрылись дальше, в укромной пещерке с низким сводом, насквозь проросшей корнями травы и кустарника.

—Кривозуб… – выдыхает за моей спиной кудрявый блондинчик в блестящем доспехе, сейчас изрядно вывалянном в пыли. С его гладкого личика капает пот, дрожит в ухе серьга–амулет.

Выглядываю наружу.

Над площадкой у водопада кружат крылатые тени. Они плавно поднимаются вверх, всё выше, тихо шевеля кончиками крыльев в потоках восходящего воздуха. Один, самый яркий, весь в блеске золотой чешуи, описывает спиральные круги, и остальные послушно повторяют его движения. Выпуклые, с кошачьим зрачком, глаза золотой твари не отрывают взгляда от земли. Мы для них мыши, что спрятались в норки, и боятся высунуть нос наружу.

Остатки кокона Фракассия лопнули, мыльным пузырём развеялись по ветру, едва оставшиеся в живых достигли укрытия.

Со своей позиции я вижу край красного балахона жреца, торчащий из укрытия под скалой. Там камни образуют навес, похожий на шляпку гриба, под которым есть место для одного мула. А вот и он, стоит там, всё так же меланхолично повесив голову. И силуэт всадника, нет – всадницы, неподвижен на его спине. Что такого ценного в этом пленнике, что жрец готов рисковать ради него? Я уже не сомневаюсь, что женщина – пленница. Кто добровольно согласится на такое?

Где же наш отрядный маг? Гай с шипением выдыхает, глядя на что–то посреди площадки. На лице его отражается горькая досада. Проследив за его взглядом, замечаю на гладкой, вылизанной горячим дыханием драконов земле кучку серого пепла. В пепле что–то посверкивает – треугольный амулет. Кривозуб! Вернее, всё, что от него осталось…

Наш командир оборачивается ко мне:

—Твой выход, сизарь. Иди и принеси сюда Кривозуба. Одна нога здесь, другая там.

Смотрю на него. А ведь он не шутит.

—Он же мёртвый.

Гай молча протягивает мне кожаный мешочек. Мешок потёртый, с завязками сверху, на боку аккуратно залатанная прореха. Наверно, хочет достойно похоронить останки.

Беру мешочек, высовываюсь из–за скалы. Это чистое безумие, ползти туда сейчас.

«Иди, не бойся, – опять этот голос. – Он не тронет тебя»

"Заткнись. Где ты был раньше?"

Вылезаю из расселины. Чувствую себя букашкой, ползущей по столу.