Книга 3. Пожиратель Чудовищ. Часть 1

И даже полученное численное преимущество мало что бы решило, ведь все одарённые Тхалса вновь были отправлены лежать лицами в пол.

Помощи ждать было абсолютно неоткуда, а вокруг находились враги, во много раз превосходящие меня по силе. Так близко к краху я, пожалуй, оказывался лишь при встрече с Вирго. Но тогда меня спас Тизен.

Сейчас же рассчитывать на богов не стоило и выкарабкиваться мне предстояло самому. А потому, каким бы безумным ни был этот ход, он в любом случае был лучше, чем просто покорно сдаться на милость поглотителя.

СИЛА на этот раз начала свой путь по телу даже не из желудка. Уже в ту секунду, когда я коснулся “сердца” языком, я ощутил устремившуюся по моему организму мощную волну энергии. И понимание того, что это – лишь слабый отголосок грядущего цунами, было едва ли не хуже самого момента взрыва СИЛЫ в моём животе.

Ощущение было такое, будто у меня в желудке действительно взорвалась бомба. Поток раскалённой, обжигающе горячей мощи в доли мгновения достиг каждой клеточки, искупав их одновременно и в феерии СИЛЫ, и в адской агонии.

Даже если бы у меня осталась мана, никакие приказы-анестетики бы не помогли.

Я чувствовал, как моё тело, не способное выдержать подобной мощи, начинает разрушаться изнутри. И регенерация, запустившаяся параллельно и с огромной скоростью, ни капли не спасала.

Кровь, просачивающаяся через капилляры, заполнила рот и нос, начала стекать из глаз и ушей, а довольно противное липкое ощущение на коже сообщило мне, что я и потеть начал кровью.

Не было никаких сомнений: до смерти мне остались считанные секунды. Ставка, которую я сделал, оказалась слишком рискованной.

Спасти меня не могло ничто… кроме межмировой энергии. Метаформозы, что она запускала, укрепляли мой организм не только за счёт СИЛЫ. И существовала тусклая вероятность, что эти метаморфозы вкупе с регенерацией смогут перекрыть разрушительный эффект “сердца”.

И, к моему счастью, я точно знал, где можно было найти немалые запасы межмировой энергии.

Поглотитель-мимик, не сумев остановить меня от проглатывания “сердца”, остался сидеть надо мной с каменным выражением на лице, даже когда я начал истекать кровью из всех отверстий.

То ли ждал, чем всё закончится, то ли пытался понять, что ему сделать, чтобы не потерять столь ценный экземпляр.

Это стало его роковой ошибкой. Сейчас, пока мой разум плавал в океане боли и мне едва хватало силы духа, чтобы оставаться в сознании, внушение Толстяка стало для меня просто шуткой.