Богоборец

— Тимофей… — обняла она меня. — Мне стыдно. Я впутала тебя тогда, на крыше, и сейчас. Прости. Но я правда не знаю, что делать. Ты меня спас, а я чего-то требую... Мне до сих пор снятся те уроды, что схватили Софью, и то, как они потом лежали мёртвые.

— Что здесь происходит, — спросил зашедший слуга. — Госпожа, всё в порядке?

— Кирилл? — отпрянула от меня девушка. — Всё… Просто я… Вспомнила о матушке, — соврала Лена.

Слуга с грустью посмотрел на Лисицыну. На его лице читалась беспомощность.

— Ваш отец ждёт. Проводите, пожалуйста, гостя, а я принесу чай.

Лена достала платок из платья и вытерла лицо. Улыбнулась Кириллу и, взяв меня за руку, повела. Мы прошли через холл и оказались у двери. Лисицына постучала.

— Входите! — раздался голос Василия.

Мы зашли в кабинет. На стене висела картина женщины. Чёрные волосы, собранные в косу. Улыбка на лице и родинка под губой. Она – точная копия Лены. Наверное, это её мать.

И самое удивительное – полотно магическое. Словно живая, женщина двигалась и посылала воздушный поцелуй.

Лена даже не подняла глаза на портрет.

Василий Лисицын сидел за столом. Обстановка весьма военная. Кроме стола и небольшого кресла, рядом, в стороне, стояла тумбочка. Ещё было два стула, которые явно не из этого места. Скорее всего, многое добро уже продали…

— Елена, — позвал отец дочь, — ступай. Мы поговорим с юношей наедине. Тебе незачем…

— Нет! — выставила не самую большую грудь девушка. — Это мой друг! И я попросила его помочь. А ты хочешь, чтобы я ушла?!

Друг? Как-то не помню момента, когда мы стали ближе, чем просто знакомые.

Я помог Лене, она мне.

Василий Сергеевич разочарованно помотал головой и жестом пригласил нас присесть. В этот момент зашёл слуга с подносом. Три чашки: две забрали мы с Леной, а последняя переназначалась главе рода. Судя по запаху, у него не совсем чай. Скорее всего, какое-то зелье.

— Тимофей… — отвлёк меня от мыслей Василий Сергеевич. — Дочь сказала, что вы можете помочь в нашей… сложности.

— Отец! — возмутилась Лисицына.

— Тим уже в курсе, что у нас в доме есть артефакт, который гробит здоровье, и что мы не можем его найти. Уже избавились от половины вещей, а толку нет. Олег умер. И всё этот урод Боровский!

Глава рода вздохнул и посмотрел на дочь. Кирилл напрягся от имени, что произнесла Лена. Только непонятно: это из-за другого слуги или жирдяя?

— Если вкратце и весьма импульсивно, то версия моей… Верна. Я прошу прощения за её поведение. Олег воспитывал её почти с пелёнок.