Уроборос-6. Жемчужинка.

Часто хлопали челюстями-гильотинами мне вослед, и тогда моя защита, на секунды, покрывалась шестигранными узорами. Значит, отражала какую-то магию. Я кидал в них гранаты и палил из пистоля. Ни то ни другое, похоже, не наносило никакого ущерба.

Черепахи, в какой-то момент, вообще вынырнули и гнались за мной по поверхности, чуть ли не глиссируя на своих панцирях, мощно работая огромными ластами. Ну так физика - она такая физика. Оно и без магии: чем меньше сопротивление воды телу, тем тело движется быстрее…

Черепахи, я заметил, вообще, были посообразительней тех же панцирных рыб.

Те кидались разрозненно, каждая по-своему, иногда даже мешая друг другу. Маленькие, относительно тела, глазки на огромной морде,часто теряли меня из виду. И за счёт моих выкрутасов, и за счёт алхимической мути, продолжавшей висеть стойким огромным облаком вокруг тримарана.

А вот тортиллы, задрав пятиметровые шеи, очень зорко отслеживали все мои перемещения. "Паровозом" за мной не тянулись, старались распределится так, чтобы прищемить меня коробочкой.

Пытались подловить и тюкнуть своей головой! Причём, подвижная, гибкая пятиметровая шея отлично работала в любую сторону! И только мои большая скорость и вертлявость позволяли избегать опасных ударов.

По ним я тоже стрелял и кидал в них гранаты. То, что взрывалось рядом, не имело никакого эффекта. Забросы на панцирь только прореживали актиний. Коническая дробь лишь вырывала чешую с шеи, обнажая розовую шкуру. И то не всегда. А от головоклюва вообще рикошетили с искрами и визгом, даже не царапая его.

Не знаю, сколько бы я ещё крутился, но при очередном выстреле из пистоля я очень удачно попал одной из черепах по шее близко к голове, туда, где она имела самый малый диаметр, не более полуметра, и самую мелкую чешую.

Дробь не только сорвала чешую, но и с фонтаном кровавых брызг вырвала кусок плоти. Голова черепахи безвольно мотнулась и шлепнула о воду! И тут уж я не растерялся! Ловко заложив вираж, подскочил к оглушенной черепахе, что пыталась приподнять шею, и разрядил второй пистоль, углубив рану ещё сильнее.

Черепаха дёрнулась всей шеей. Голова-топороклюв "раскололась" пополам, и изо открывшийся щели пасти вырвался змеиный шип, перемежающийся индюшиным клокотанием. Звуки препротивные!

Маленький глазик, как она вообще таким что-то видит, злобно вращался в костяной впадине, вылупившись на меня. Из раны толчками выплескивалась тёмная, почти чёрная кровь. И при всём этом, черепаха явно не собиралась помирать.