Путь Могучего

— начал я, чтобы собеседник продолжил мою фразу.

Но тот обернулся ко мне и развёл руками.

— А вот этого уже никто не знает. Вообще много загадок с этой Тайнописью. И по поводу неё ходят разные легенды. Самая популярная гласит, что тот, кто разгадает все загадки этого артефакта, сможет исполнить одно своё самое заветное желание.

— Ого! — я прикинул, что за такое могут и убить. — А вы что думаете?

— А я уверен, что это не так, — ответил трибунал и повернул ко мне тёмное пятно, заменявшее ему лицо. — Думаю, всё гораздо сложнее и в то же время проще.

Но штука в любом случае опасная. Поэтому меня вполне устроит, если она сгинет во внутренностях живоглота.

* * *

После разговора с имперским палачом я вернулся домой и поднялся в свои комнаты. Прислуга уже навела относительный порядок, но к личным, особо любимым вещам они не прикасались. Из этого разряда оказалась и папка с моими документами, аккуратно подобранными. Видимо, готовились отдать в архив.

Я вытряхнул содержимое на кровать, и тут изнутри выпала карточка из плотной бумаги, которая спланировала прямо мне на колени.

На ней красивая, но уставшая молодая женщина обнимала маленького карапуза лет трёх. Одет он был в жёлтую курточку и синие брючки. А лицо выражало обиду на весь окружающий мир. Губки выпячены, а щёчки надуты.

Я повернул карточку другой стороной и прочитал надпись: «Руслан и мама. С любовью».

«Мама», — подумал я, и одного этого слова оказалось достаточно, чтобы вызвать в памяти значительную череду образов.

Я пока ещё не разобрался, как вызывать нужные мне воспоминания тела, поэтому довольствовался такими. «Интересно, где она?»

И тут память выдала мне дождливый день и постоянное присутствие полицейских в доме. Мама пропала. Было это давно. Мне тогда не исполнилось ещё и пяти. И всю заботу за моё воспитание взалила на свои плечи...

— Да чтоб тебя! — выразился я вслух, сунул фотографию во внутренний карман пиджака и вышел из дома.

Пока мы бродили с трибуналом, я заметил стоянку автомобилей, которые ездили исключительно по заказам аристократов.

Их можно было заказать из дома, но я предпочёл идти пешком. Внутри меня полыхала такая жажда деятельности, что я вообще не представлял, как сидел и ждал бы автомобиль. Такое бывает, когда охватывает сильное нервное возбуждение.

Так было со мной и сейчас.

По памяти я знал, где вышел Борис, но не знал адреса. Тогда я указал больницу, из которой вчера ушёл с таким трудом.