Путь Могучего

— Вы по какому вопросу?

— Здравствуйте, — кивнул я, проходя прямо к ней. — Мне нужно срочно увидеть Пирогова.

— Которого? — улыбнувшись поинтересовалась девушка, а я прочитал на значке, пришпиленном к её блузке: «Сабина». — Вам назначено?

И тут мой взгляд упал на схему, расположенную за спиной девушки. Там располагался портрет крепкого старика, под которым было написано: «Пирогов Алексей Сергеевич». Под ним три портрета других Пироговых, вероятно, детей, а под ними ещё штук десять. Понятно, тут работает три поколения одной семьи, именно поэтому Борис и сказал так обтекаемо.

Но я рассудил, что мне нужен старший. Он по крайней мере направит меня туда, куда надо.

— Меня интересует Алексей Сергеевич, — ответил я и увидел, как брови Сабины ползут вверх. — И да, мне не назначено, но очень надо.

— Молодой человек, — произнесла она, пряча симпатию и вызывая непривычную строгость на своём лице. — Поймите, у нас специалисты встречаются с пациентами и их родственниками только по записи.

К тому же Алексей Сергеевич с самого утра в отъезде и сегодня никого не принимает. Давайте, я вам дам номер телефона, вы на него позвоните, опишите свою проблему, и, если её сочтут достаточно весомой, вас обязательно запишут.

— У меня нет столько времени, — глядя ей прямо в глаза, ответил я. — К сожалению, мне очень нужна помощь, и нужна она прямо вчера.

— Ничем не могу вам помочь, — проговорила она и сглотнула.

Я видел, как в ней симпатия борется с профессиональным долгом.

И побеждает второе.

— Хорошо, — сказал я, кладя руку на стойку, разделявший нас. — Мне подойдёт любой Пирогов, который сейчас свободен.

— Но я же вам сказала… — начала было Сабина, но тут дверь клиники распахнулась, и внутрь влетел тот самый кряжистый старик, которого я лицезрел на портрете.

При этом он был зол, как чёрт, и ругался с женщиной, пытавшейся поспеть за ним.

— Это не мои проблемы! — кричал он женщине, размахивая при этом руками. — Это ваши с Юрой отношения! Я в них лезть не собираюсь! Всё, точка!

— Но, папа… — проговорила женщина таким тоном, словно пыталась доставить старику удовольствие.

— Я тебе не папа! — огрызнулся на неё Пирогов-старший. — Ты меня десять лет звала, как угодно, только не папа. А теперь, когда петух жареный в ягодицу клюнул, папа? До свидания! Катись из моей клиники! — женщина в явной растерянности остановилась посреди холла, а Алексей Сергеевич переключился на администратора.