Светлейший-5. Бремя командира

На жизнь курсанта Спецкорпуса совершено покушение. Как только я доложу об этом ее превосходительству, будут введены меры для поиска виновного. У меня была возможность убедиться, что я могу вам доверять, Николаев. Но будьте готовы, что вам станут задавать вопросы.

— Разумеется, ваше высокоблагородие, — кивнул я. — Я могу как-нибудь помочь Романовой?

— Нет, ваша помощь пока никому не требуется. Копите эфир.

Сумароков принялся снимать с меня показания и записывал данные в журнал. Тем временем Лева воспользовался случаем, чтобы пообщаться с Заболоцким.

— Ваше благородие, таллий — это не тот материал, который лежит в свободном доступе, — сказал он, скрестив руки на груди. — Его нет ни в химических лабораториях, ни в учебных классах. К нему даже преподаватели не имеют легкого доступа. Курсантам тем более. Его вообще не должно быть с Спецкорпусе! Или я чего-то не знаю?

— Вы верно рассуждаете, господин Львов, — отозвался из-за ширмы Сумароков. — Таллия на территории Спецкорпуса быть не должно. Это чрезвычайная ситуация.

Нужна полномасштабная проверка всех помещений, в особенности женской кордегардии.

Внезапно я поднял глаза на главного лекаря.

— Но если он настолько токсичен, то как отравитель с ним контактировал без рисков для себя? Полагаю, Катерину травили не в лабораторных условиях. Думаю, все сделали быстро и, быть может, даже за ужином или вечерним чаем. Может ли быть такое, что таллий попал и в организм отравителя?

Сумароков и Заболоцкий переглянулись.

— Это возможно, — сказал приглашенный медик.

— Если у меня будут образцы крови, то, полагаю, я смогу определить вещество. Его невозможно так быстро вытравить из организма…

Я улыбнулся. Игра началась.

— Тогда у меня есть три первых кандидата на проверку…

Глава 3

Мне все-таки позволили быстро навестить Катерину. Пришлось воспользоваться служебным положением — ведь я теперь был командиром своей группы. Хотя на самом деле это не давало мне никаких исключительных прав. Просто Сумароков отнесся к ситуации по-человечески.

— У вас пять минут, Николаев, — сказал он, открывая передо мной дверь.

— Учитывая серьезность ситуации, говорить будете под присмотром.

— Разумеется. Благодарю вас.

Катерина лежала на больничной койке, и эта картина удручала гораздо сильнее, чем я ожидал. Бледная, с запавшими щеками и тёмными кругами под глазами, она выглядела куда слабее, чем та храбрая и уверенная в себе девушка, которую я знал. Но стоило ей увидеть меня, как в её глазах вспыхнул слабый огонек радости.