Драконов бастард

— Джассар, помоги мне…

Тобиус вскинул посох, направив острие прямо в морду дракона, и, выкрикнув всего несколько слов, открыл огонь. Он буквально выстрелил в драконью морду струей живого природного пламени. То был не короткий удар, а мощная продолжительная струя раскаленного ревущего пламени, глотнув которого аттран с воплем отдернул голову и немедленно исчез в воде.

— Вот теперь можно запускать волногон!

Утро выдалось ярким и солнечным, небо своей невинной лазурной чистотой пыталось убедить, что прошлой ночью не было никакого смертоносного шторма, что маленьким людишкам на крохотной лодчонке все это просто привиделось.

«Фредерика» вновь поймала фордевинд своими косыми парусами, и теперь капитану приходилось корпеть над картами, вычисляя новое положение корабля и прокладывая новый маршрут до Оры.

Тобиус сидел у фок-мачты и как ни в чем не бывало лепил из кусочка подсохшей древесной смолы одному ему понятное нечто, попыхивая трубкой. Время от времени он подносил смолу к носу и с удовольствием вдыхал ее запах.

Тобиус также старательно не замечал людей и нелюдей, которые обложили его кругом и наблюдали за волшебником на некотором расстоянии. О том, что произошло ночью, знали все, но не в полном объеме — лишь со слов капитана: «…Посреди шторма шхуна едва не врезалась в дракона, а глазастый пассажир всех спас, и вообще отстаньте, тараканы сухопутные, у меня секстант заело!»

А людям и гномам было интересно: дракон же. Поэтому ненавязчиво, но целенаправленно пассажиры и даже некоторые матросы окружили волшебника и стали терпеливо ждать.

Рядом с Тобиусом у мачты сел Томех. Сел с таким видом, будто ему тоже было что всем рассказать, хотя на самом деле и его жгло любопытство.

— Вы мне мешаете, — раздраженно проговорил магистр.

Но они не разошлись, а самые наглые даже подсели ближе.

— Слышь, парень, ты не тяни давай! Мы тоже имеем право знать, что здесь вчера творилось!

— Нет у вас никаких прав, — поморщился волшебник, — чушь все это.

— Ты давай это…

Фамильярное обращение злило Тобиуса. Говоривший рыжий здоровяк со встопорщенными волосами и упитанным нагловатым лицом раздражал своей напористостью и «простотой». Будучи выходцем с Шейного архипелага, он уже начал подбадривать своих соотечественников и остальных пассажиров на решительные требования, а маг, который не привык, чтобы к нему обращались без почтения, ощутил привкус поднимающейся злобы.