Драконов бастард

— И ты скорбишь по нем? — спросил он наконец.

— Нет, отец, я думаю, что ему давно пора было встретиться со своими мерзкими покровителями, и мне нисколько не жаль его жизни.

— Но?

— Но убивать людей — великий грех. Господь учит нас: «Не отнимай того, чего не в силах подарить». Также нет суда промеж людей, который может решать, чью жизнь пресекать, ибо она одна, и она выше нашего понимания.

— Но люди постоянно грешат этим. Убийство за убийство. И многие мнят, что их руку направляет Господь.

Многие из них верят, что творят божий суд.

— Но братья Петра действительно творят Его суд. Ведь так?

— Они младшие подмастерья Его, оберегающие души наши от ржавчины и изъяна. Ответь, сын, думаешь ли ты, что сотворил благое дело?

— Я знаю это.

— И веришь, что руку твою направил Господь?

— Нет.

— Почему?

— Он не направляет убийц. Он любит всех нас одинаково. Даже когда мы ужасаем Его своими деяниями. А если же мы гневим Его настолько, что Он уже не в силах терпеть наши мерзкие дела, кара приходит свыше.

Это мы решаем, что принимать, а что отторгать, что приемлемо, а что недопустимо. О своей правоте или неправоте мы узнаем, лишь переступив порог смерти, подле Небесного Горна.

— Твои слова выдают в тебе мудреца, сын мой. К чему же ты пришел, думая об этом?

— Я совершил грех, убив человека. Но я совершил благое деяние, защитив от него многих других людей. Мне не жаль его, и я бы поступил так вновь. Но мне стыдно за это, и в душе нет покоя.

Отец, я совершил хороший поступок или плохой?

— Плохой, безусловно. Но этот твой поступок принесет добро многим. А угрызения совести говорят о тебе как о хорошем человеке, чья душа не охвачена мраком.

— Они — моя плата за добро для многих, и за свои деяния я отвечу перед Ним, когда придет мой час.

— Да. Все мы ответим. Отпустить тебе грехи?

— Нет. — Тобиус поднялся с колен, опираясь на посох. — Я не верю, что человек, даже служитель Его, может прощать грехи грешникам.

Благодарю вас, святой отец.

— Иди с миром, дитя, и да благословит тебя Господь-Кузнец.

Обернувшись, чтобы принять благословение, волшебник не увидел рядом с собой никого. Едва не ахогнувшись, он поспешил прочь, тихо сетуя на то, что священникам совсем делать больше нечего, как играть с акустикой.

Лишь покинув Храмовый остров, Тобиус избавился от ноющей боли в голове и тяжести, сковывающей движения.