Обратная сторона Власти

Мог бы добраться туда и раньше, но из мальчишеского упрямства он сначала закончил обед — аппетит ему не испортили даже яростные взгляды Змеи, — потом посетил отделение банка и закрыл там свой счёт и лишь затем, к облегчению сопровождавших его соучеников, взял извозчика. Впрочем, Больдо с Эйшей беспокоились зря — в районе причалов Малк всё равно оказался с большим запасом времени, так что до пришвартованной у дальнего пирса «Луизы» он добирался прогулочным шагом. Глазея по сторонам и откровенно наслаждаясь прогулкой.

До нужного ему корабля оставалось пройти саженей сто — сто пятьдесят, когда, адски сигналя и едва не обдав его грязью из лужи, мимо промчался паромобиль.

Не иначе как чудом проскочив между ожидающими погрузки штабелями ящиков, машина подъехала к только-только причалившему флейту и лихо развернулась перед трапом. Учитывая, что в этой части порта разрешался проезд только для грузового транспорта, можно было не сомневаться — в Нимад прибыл кто-то очень и очень влиятельный. И Малк, к своей досаде, кажется, даже догадывался, кто именно.

Йоррох! Только ему так могло «повезти»!

Злясь на свою удачливость, Малк тем не менее продолжил шагать всё в той же неторопливой манере. Представители Столпов — если, конечно, именно за ними прибыл паромобиль — вряд ли знали его в лицо, а значит, скрываться не имело смысла. Единственное, что могло его выдать, это приметный гомункулус, однако тут Малк подстраховался заранее. По уже выработавшейся привычке он вёл тварь максимально скрытным маршрутом. И в данный момент марионетка в одиночестве, благо издали она походила на крупную собаку, трусила по ту сторону тянущегося вдоль пирса забора, так что со стороны моря её было попросту не разглядеть.

В целом у Малка были все шансы разминуться с важными гостями, однако судьба была не на его стороне. Он только-только поравнялся с паромобилем, как по скинутому с флейта парадному трапу застучали каблуки и двое богато одетых мужчин сбежали на пирс.

Малк моментально окрестил их Тонким и Толстым. Первый отличался какой-то неестественной худобой — впалые щёки, ввалившиеся глаза, похожие на ветки руки.

Даже очевидно сшитый на заказ шерстяной костюм болтался на нём как на вешалке, и лишь шляпа-котелок сидела словно влитая. В руках Тонкий держал продолговатый свёрток — если бы кто спросил Малка, то он без тени сомнения сказал бы, что это булава. Почему-то обмотанная бинтами и совершенно неподходящая хрупкому владельцу, но булава.

Второй был полной противоположностью первому.