Выжить!

Что касается меня… Маша, Софи! Как бы тяжело мне ни было, ради них я должен выжить и во что бы то ни стало вернуться домой. Но смогу ли я ради этого убить кого-то из остальных? Пожертвовать кем-то ради своего благополучия? Не знаю.

Что бы не затеяли наши похитители, это не приведет ни к чему хорошему. Нас хотят превратить в загнанных зверей, которые ради собственного выживания готовы на все. И я надеялся, что до этого не дойдет. Боялся признаться даже самому себе, на что могу быть способен. Самое страшное, что может случиться - необходимость сделать выбор.

Выбор убить самому или умереть.

Так, съедаемый тяжелыми мыслями, я и двигался вперед по коридору, стараясь оставаться на чеку. Мы шли уже минут пятнадцать, но так никого и не встретили, не наткнулись ни на одну развилку.

Коридор извивался, как змея, и узнать заранее, что нас ждет в его конце, было невозможно. Наконец, за одним из поворотов, обнаружилось то, что мы искали. Такая же дверь, что вела из отсека, где я проснулся, в коридор.

Только на ней была нарисована единичка, также, как на табло над входом в этот тоннель. Интересно, что это значит? Нам еще раз напоминают, что первый этап начался, или я чего-то не понимаю? На стене с правой стороны виднелся пульт управления дверью, к нему и подошел капитан.

- Заперта с этой стороны, - произнес он и сплюнул. - Что бы нас там не ждало, мирным оно не будет.

Логично. Двери в отсеки были открыты, зачем тогда закрывать эту, да еще и изнутри? Правда, понятно это было не всем из нас.

- Почему? - казалось искренне удивилась Сюзанна. - Зачем пугаться раньше времени? Может, ничего страшного нас и не ждет? Уверена, все будет хорошо, и мы выберемся отсюда вместе, все вшестером!

Она не пыталась подбодрить кого-то из нас, она говорила сама с собой. И тут я понял, в чем дело. Сюзанна занималась самообманом. Она была из тех, кто в трудной ситуации засовывает голову в песок и вместо того, чтобы действовать, пытается убедить себя и окружающих в том, что проблемы, собственно, и нет.

А если нет проблемы, то и делать ничего не нужно, все ведь нормально.

И это, мягко говоря, хреново. Как станет горячо, Сюзанна запаникует и перестанет соображать. Вместо того, чтоб лечить, она начнет верещать и метаться, так что рассчитывать я могу лишь на самого себя. И понял это не только я, но и, как минимум Хильда, которая закатила глаза.

- Ну что, открываем? - вздохнув, обратился к капитану, до сих пор стоявшему у панели управления дверью.