Голос пугающей пустоты (Стеклянные небеса 2)

Потом поднял взгляд на Теолрина. — А?

— Говорю, их старший дал добро, чтобы мы проехали, не дожидаясь их возвращения. Так что... — Теолрин сделал два шага к столу и потянулся к грамоте. — С вашего позволения?

Сержант покачал головой, но спорить не стал и влепил на грамоту печать. Теолрин выдохнул, а затем, обернувшись, увидел, как то же самое делает Джейл.

Однако, окончательно он выдохнул только тогда, когда их повозка выкатилась за пределы Заставы и, подскакивая на ухабах, начала путь по дороге, теряющейся в вечерних сумерках, опустившихся на Кельментанию.

Возможно, тех самых сумерках, в которых, если верить нововестникам, суждено возродиться новому миру. Лучшему миру.

Впрочем, в этом Теолрин пока что был не уверен.

В данный момент он был уверен только в том, что им нужно уносить ноги. Как можно быстрее. Как можно дальше — от Ковена, от Летающих, от площади, где казнили его мать.

От своего прошлого.

Глава 6

Клэйв всегда считал себя сильным человеком. Смелым человеком. Твердым.

Волевым. Умеющим стоять на своем и не сгибаться.

Он был уверен, что в любой ситуации останется верен себе, своим принципам и идеалам. Что никто не сумеет повлиять на него — особенно физическими способами. И уж тем более что никто его не сломает.

Время, проведенное в подвалах инквизиции, убедило его в обратном.

Клэйв не знал, сколько прошло времени с тех пор, как его принесли сюда, в эту темную комнату где-то глубоко-глубоко под землей. В логово звенящих цепей, раскаленных прутьев, острозаточенных инструментов, зловеще посверкивающих в огнях жаровен.

.. и вопросов — вопросов, что никогда не заканчивались. В обитель ужаса и боли. В самую настоящую преисподнюю, где ломалось не только тело, но и разум.

Клэйв застонал, пытаясь повернуться, чтобы принять чуть более удобное положение на своей металлической лежанке, бесцеремонно впивающейся в спину. Глупости. Он знал, что это не сработает, и это не сработало. Здесь не было и не могло быть никакого удобного положения — и те, кто придумывал все это, были прекрасно об этом осведомлены.

Здесь было лишь отчаяние — и боль. Она то растекалась жгучими волнами по всему телу, то концентрировалась в отдельных точках и пылала там, словно тысячи солнц. Она преследовала его, точно навязчивая поклонница, не стихая ни на миг. Даже сейчас, когда он только-только проснулся, она тотчас же дала о себе знать.

Клэйв облизнул языком нижнюю губу, пересохшую, распухшую, покрытую коркой запекшейся крови.