Голос пугающей пустоты (Стеклянные небеса 2)

Клэйв едва подавил попытку броситься в сторону инквизитора и упасть перед ним на колени, чтобы умолять... чтобы просить...

Его вновь подтолкнули в спину — правда, на этот раз уже значительно мягче, — и он, не переставая щуриться, продолжил подниматься. Лестница казалась ему бесконечно длинной. Гораздо длиннее тех, что вели из подземелья к свету. Должно быть, они поднялись уже высоко... Клэйв вздрогнул, вспомнив почти что бесконечную лестницу с пролетами, что вела к Священному Залу. Тому самому трижды проклятому месту, где он получил то, за чем охотился долгие годы.

..

Получил и умудрился потерять.

— Ну, вот мы и на месте.

Добродушный голос инквизитора вернул Клэйва из воспоминаний о той роковой ночи к реальности. Клэйв заставил себя разлепить глаза пошире. Чуть привыкнув к свету, он разглядел, что лестница перетекает в короткий коридор, в конце которого возвышается двустворчатая дверь из зеленого стекла.

— Ждите нас здесь, — обратился инквизитор к надсмотрщикам, после чего призывно махнул Клэйву рукой.

— Идем?

Заставив себя кивнуть, Клэйв зашаркал вперед. Он заставлял себя даже не думать о том, что может скрываться за этими дверями. Новая камера? Новые орудия пыток? Может, зал суда? Но ведь инквизитор недавно говорил ему, что они еще могут стать друзьями, что они предоставят ему шанс раскаяться и доказать свою верность... Неужели его обманули?..

...Я больше не выдержу. Я больше не выдержу...

Инквизитор, шедший впереди, остановился у дверей и осторожно постучал по створке. Изнутри донесся приглушенный голос, и инквизитор дернул за дверные кольца, распахивая двери.

Остановившись в полушаге от него, Клэйв сглотнул подступивший к пересохшему горлу ком. Его глаза уже почти привыкли к свету, так что вместо того, чтобы щуриться, Клэйв теперь просто часто моргал.

Клэйв съежился, когда двери распахнулись. Он ожидал почти чего угодно... но только не того, что эти двери ведут в обыкновенный, пусть и довольно дорого обставленный, кабинет. Клэйв почувствовал терпкий запах благовоний и приметил дорогую мебель вдоль стен — не из обработанного стекла, но из настоящего дерева.

В косых столбах падающего сквозь окна света танцевали тысячи пылинок, создавая нечто вроде ореола для заваленного бумагами стола посреди кабинета (опять же, деревянного) и сидящего за ним дородного мужчины с седыми бровями и кустистыми бакенбардами. Закончив читать один из лежащих перед ним пергаментных листов, мужчина откинулся в обшитом бархатом кресле и улыбнулся вошедшим.