Лепестки светло-розовой вишни. Танец под Луной.

А вот упоминание старшего брата, родеющего за рода Дэйн так, что несмотря на очевидные потери и гибель демонов нашего рода, присягнул Королю-Дракону. Имя брата выбило воздух из легких ощутимым ударом кулака в солнечное сплетение. Но не это дало толчок наведенной формации миража. Перемены в моих ощущениях и поведении девы Стэхани начались с последним произнесенным именем.

— Такэхико Дайотори-доно — пятый Генерал Бури, прозванный Лепестками кровавой вишни…

И тут тон ее голоса изменился, как и взгляд. А образ начал таять, меняя форму, становясь Такэ.

Имя бывшего друга, с которым наши пути разошлись по разным сторонам противостояния, и дало толчок иллюзорной формации миража наяву. Этот мираж, на меня наведенный, закрепленный именем бывшего друга, очень напоминал семейное умение Такэ. «Туманный мираж бледно-розового отражения» — так называется способность драконов рода Дайотори. И применить ее могут только драконы этого рода. Значит…

— … ты жив, Такэ-чан!

Такэ

— Это было опасно, Такэ-сан, — улыбаясь, говорит леди Стэхани.

Я провожаю ее к покоям. Девушка была спокойна. Тревога быть казненной из-за чьих-то наговоров и лжи, отошла в сторону. Ведь те видения, наведенные на Айсидора формацией миража отражения, поселили в разуме демона росток сомнения. Ну и порадовали меня одной из вариаций его смерти. Оказавшись в своем истинном облике, без печати сокрытия, очень хотелось вогнать короткий меч в его грудь. Отпустив клинок на свободу, взмахнув рукой провернуть лезвие, подняв столп алых брызг, которые окрасят кровью стекло и шелк штор.

— Зато прекрасно, Натани-сан! — с этим дева Стэхани не спорила.

У нее, как и у меня, наблюдения за бессмысленными метаниями Айсидора, разрушающего все вокруг мечом и молниями, вызывало неописуемый восторг. Глаза кошки горели ярко-синим огнем. Улыбку царапали кончики клыков, а хвост, скрывающийся под длинным, пышным подолом платья, ходил из стороны в сторону. Я видел, как она готова была закружить меня в танце, диком и неудержимом, как шторм на море.

Но она леди и выражает свою радость словами благодарности.

— Не стоит, Натани-сан. Вы сделали для меня куда больше, — и остановился. Прикоснувшись к шелковой ленте, скрывающей пустую глазницу, усмирял черный провал, который от частых смен облика начал заходиться в конвульсиях. Как и проклятие черного пламени, дающее о себе знать. Дева Стэхани подошла ко мне, коснулась кончиками пальцев шелка ленты и сказав пару слов на наречии кантэ, усмирила пламя.