Лепестки светло-розовой вишни. Танец под Луной.

- Раз вы так настаиваете, Хаттан-доно, - и отозвал лепестки, меняя положение своих парных мечей. Теперь они не сбоку, на поясе, а за спиной, крест накрест. Так будет куда удобнее их обнажать и атаковать противника, настроенного биться до последней капли крови.

***

Син Родерон, думая, что в порыве битв его отсутствие не заметят, улучил момент и оставил стального нага на сира Эдмунда. Покинув квартал Брошенных, он возвращался в поместье Стэхани. Позвать советника и принца к хладным трупам наемников или же пойманным Генералам, не важно.

Главное донести весть о том, что в городе два генерала, а не один.

- Ми…лорд, Ваше… Высо…чество, - обратился он к демону и принцу восстанавливая дыхание от бега, докладывая: - как и планировали… мы окружили нага… но он оказался не один. Ему помогал…

До этого спокойное выражение лица демона становилось все радостнее и радостнее, улыбка, широкая, как оскал барракуды, демонстрировала демонический прикус и клыки. Глаза горели зеленым пламенем.

Он был несказанно рад, ведь тот, кто был рядом с нагом в том квартале никто иной, как:

- Такэхико-доно…

Закончил за мага демон, убеждаясь в том, что все то, что происходило с ним в поместье последние несколько суток, заслуга именно его – Такэ. Используя родовое умение «Туман бледно-розового отражения» он выводил Айсидора из колеи и привычного ритма жизни. Медленно, словно ядом, сводил демона с ума. То лепестком вишни, упавшим на пол к ногам мальчишки-лекаря, то ночными кошмарами, которые каждый раз заканчивались кровавой смертью от рук: брата, друга детства и названного брата, то обещаниями скорой расправы, шепчущих варианты его кончины.

- Сами разберутся или присоединимся? – интересуется принц у демона, покидающего комнату. Демон махнул рукой, говоря, что они опытные воины и какое-то время продержаться. Принц не спорил и смотрел, как советник уходит.

Айсидор шел в комнату мальчишки-лекаря. Ему хотелось, чтобы еще один червячок сомнения, гложущий его разум, оказался правым.

Милорд Дейн надеялся, что подозрения в том, что Тао на самом деле Такэ – не бред сходящего с ума, а реальность. Но, увы. Как только советник приоткрыл дверь спальни, то увидел спящего, мирным сном Тао, обнимающего одеяло. Волосы разбросаны по подушке, рот чуть приоткрыт, пустой провал выжженной глазницы не скрыт шелковой лентой, как и перламутровая чешуя на руках. А еще хвост с пушистой кисточкой.