Меня учит Смерть. Том I — Абитуриент

— Если мне понадобится кого-то прикончить…

Тряхнув головой, Экспресс стартанул вверх и исчез где-то в белом туманном небе — я же направился к дому, осторожно глядя по сторонам.

Глава 22

К дому я подходил, оставаясь на первом слое.

Здесь, в спальном районе, всё было тихо и невинно — даже немного удивительно после той беготни, которая выпала мне за последние несколько часов. Подходя к подъезду, я огляделся. Живых не видно (оно и понятно), а вот мёртвые — в наличии. Рядом с дверью, на лавочке сидели две бабушки.

Призрачные, в каких-то старомодных одеждах, и тем не менее, совершенно будничные в своём занятии. Только семечек не хватает.

Я, не торопясь, приближался. Бабушки вели оживлённую беседу.

— …а Гошку-то машина Отдела привезла! — отчитывалась одна другой.

— Да вы что! — культурно прикладывая руку к сердцу, изумилась вторая.

— Вот и я сначала не поверила, ей-Богу, Лизавета Николаевна, не поверила, аж глаза протёрла. Но нет, выходит из машины Отдела. Видать, натворил чего…

— Уж чего он только не натворит, Лукерья Федотовна.

— Ну уж Отдел его раньше-то не брал, Лизавета Николаевна!

— Да уж лучше б насовсем забрал, честное слово.

— Это, конечно да, но я ж про другое, Лизавета Николаевна. Если он с Отделом попутался, стало быть — к живым полез!

Старушки переглянулись.

— Уголовник, — охарактеризовала Лизавета Николаевна.

— Наркоман, — дополнила характеристику Лукерья Федотовна.

Обе призрачные бабушки осуждающе покачали головами.

— Он же тут, в доме, когда ютился, — продолжила сплетничать Лукерья Федотовна, — дверь сломал, да в квартиру залез.

Она пустой стояла, вот никто его и не трогал.

— Да неужто! — воскликнула Лизавета Николаевна. — А я и не знала.

— А вот, — весомо кивнула её подруга. — Может, живые увидели? Он-то, поди, притон там устроил, или торговал чем незаконно… А то и чего похуже.

— Каторжник.

— Христопродавец.

Кажется, что-то прояснялось. Если вчера кто-то из Отдела действительно выследил нас с Каспером до этого дома, то он должен был столкнуться с Гошей.

Видимо, того забрали и хорошенько допросили.

А это значит, что сейчас мне Гоше на глаза лучше не попадаться — он меня узнает и доложит куда следует. Или, вернее, куда не следует.

Я ускорил шаг.

— Добрый день, бабушки! — вежливо поздоровался я, проходя мимо Лизаветы Николаевны и Лукерьи Федотовны. Вежливость ещё никому не помешало; в конце концов, когда я в последний раз поздоровался с бабушкой, это спасло мне жизнь.

— Нахал! — возмутилась Лизавета Николаевна.