Я, маг!

Харальд, наоборот, шагал мрачный, насупленный. Никак не удавалось пристроить сумку с книгой так, чтобы она не втыкалась в бок, а перекладывать ее в мешок он не хотел.

            Но пуще телесных мук досаждали душевные. Ему снилась Асенефа, ее голос, ее смех. С ужасом ловил себя на мысли, что не хочет идти на юг, что с удовольствием вернулся бы к нид. Ведь книгу можно читать и там.

            Скулы сводило судорогой, в груди ныло, но он упорно шагал вперед, постоянно повторяя про себя, словно напоминая: "Я - маг! Не обычный человек, для которого любимая женщина и дом - все! Я - маг".

                                               ***

- Я - маг! - крик прокатился под древесными сводами и затих. Листья, что начали желтеть, чуть шелохнулись, качнули кронами высокие деревья. Небо и облака остались равнодушны.

            Посреди поляны, на пожухлой серой траве лежал человек, точнее - то, что ранее было человеком. На белом, как снег, худом лице, выделялись горевшие голубые глаза, руки мелко дрожали.

- Я - маг! - повторил Харальд не так громко. Не помогло. Зверь вновь выбрался из пещер души, сладострастно рыча и заставляя хозяина дергаться от страха.

            После бегства из замка прошло пять дней. Оставив позади реку, Харальд двинулся вдоль ее берега на восток, надеясь достичь замка Иерама.

На вторые сутки беглеца скрутил приступ. До боли в животе захотелось увидеть Хельгу, и не просто увидеть, а сделать с ней то, к чему он уже так привык. Не успел фон Триз и глазом моргнуть, как багровая дымка заволокла зрение, а по телу побежали короткие, болезненные судороги. Сладострастное животное заворочалось внутри, жадно вдыхая напоенный ароматом грибов воздух.

            В отчаянии Харальд рухнул на колени, но тело его упорно двигалось, не подчиняясь больше разуму.

Чувства, темные, страшные, захлестывали рассудок, и рождали в нем тысячи видений, перетекавших друг в друга, ужасных и прекрасных одновременно.

            Тело, прирученное колдуньей, бунтовало. С неимоверным трудом Харальд вспомнил про нож. Мокрой от пота рукой ухватился за холодную рукоятку, и с наслаждением вонзил кончик лезвия в палец.