Я, маг!

            Багровая пелена с раздраженным гулом сползла глаз, и сквозь рев крови в ушах пробился шепот ветра в вершинах деревьях. С диким хрипом Харальд рухнул в сырые листья и затих.

            На вторые сутки мучений все руки по локоть были исколоты и изрезаны, словно фон Триз толок стекло кулаками. Сил бороться почти не оставалось, Харальд уже не шел, а лишь сдерживал себя от того, чтобы не двинуться в обратном направлении. Мозг терзали галлюцинации, яркие, жестокие и сладострастные.

От них хотелось выть и бежать, не глядя... 

            Но он понимал, что если встанет, то совсем скоро увидит замок Халл за не такой уж широкой полосой воды. Поэтому оставался на месте. На грязь, сырость и голод не обращал внимания.

            В бреду к нему приходила Хельга, ласково разговаривала, гладила мокрый лоб, звала к себе. Но всегда, как только он пытался отшатнуться, нежные пальцы прорастали острыми когтями, а на прелестном лице обнаруживался кровожадный оскал.

.. 

            Харальд кричал, открывал глаза и находил себя все на той же поляне, рядом с теми же деревьями.

- Я - маг! - повторял он в равнодушное небо, располосованное ветвями, и животные, чующие безумцев, в испуге обходили странное существо стороной.

            Прошло еще два дня, и он смог идти. В ту сторону, куда хотел сам, а не туда, куда тащил его зверь.

Галлюцинации прекратились, вернулась способность здраво соображать и управлять собой. От кровопусканий и прочих лишений Харальд ослабел настолько, что его не возбудил бы вид Хельги, окажись она прямо перед ним.

            Он медленно брел в восточном направлении, словно немощный старец, едва переставляя ноги... 

                                               ***

            Они едва переставляли ноги, когда добрались до гор.

На путь почти в пятьсот верст потратили всего семь дней.

            Вершины возвышались впереди, суровые, равнодушные. Снежные шапки сияли белизной, напоминая о том, что есть края, куда никогда не приходит весна. Блестели туши ледников.