Я, маг!

- Ты сам-то кто?

- Меня зовут Харальд, - юноша на миг замялся, и решил все же не называть полного имени. - Просто Харальд.

- Понятно, - усмехнулся Торбьерн, и синие глаза его остро блеснули. - Скрываешь имя. Чтобы лучше его упрятать, сними накладку с рукояти меча. А то кабанья морда о многом говорит.

            Юноша вздрогнул. Издевается? Но Торбьерн смотрел спокойно, в васильковых зрачках не было веселья, только ровная, безмятежная уверенность в себе.

- Не бойся, - бородач вновь усмехнулся, напомнив юноше улыбающегося волка.

- Я тебя не выдам. Не имею привычки лезть в чужие дела. Давай лучше выпьем! А то надоело одному пиво хлестать.

- Э, - Харальд замялся. Он не был большим любителем хмельного, но обижать спасителя не хотел.

- Я угощаю, - Торбьерн понял замешательство собеседника по-своему. - Тут отличное пиво. А к нему возьмем острых колбасок; их делает сама хозяйка. Пальчики оближешь! И еще - мяса. Полкабана нам хватит.

            Желудок Харальда взвыл голодным зверем, ринулся грызть ребра.

Во рту неизвестно откуда образовалось целое озеро слюны, и юноша только и нашел сил, что кивнуть. К себе в комнату вернулся поздно, ощущая себя раздутым от пива и мяса бурдюком.

            Харальд задержался на постоялом дворе больше, чем на несколько дней. Сначала помешала выехать рана, затем окончательно испортилась погода. Пришла настоящая осень, холодная и сырая.

            Дождливые дни следовали один за другим, дороги развезло, а землю устлал ало-золотой ковер опавшей листвы. Невозможность двигаться к цели угнетала, и фон Триз все больше мрачнел. Постояльцев "У Ворчуна" становилось все меньше, и однажды вечером Харальд сидел в большом зале один. Янтарное пиво в деревянной кружке перед ним убывало очень медленно.

            Подошла Дина, шурша платьем.

- Что-нибудь угодно, молодой господин? - спросила мелодично.

- Нет, - ответил Харальд мрачно. - Ничего.

- Тогда можно я посижу с вами? - молодая женщина улыбнулась чуть стеснительно, и у юноши пересохло во рту.

- Конечно, - ответил он поспешно, опуская взгляд.

            Мягко скрипнул стул, и Харальд рискнул поднять глаза. Хозяйка смотрела на него спокойно, с не совсем понятным шаловливым огоньком в глубине бирюзовых глаз.