Я, маг!

Краски осени сначала поблекли, затем перьями из порванной подушки повалил первый снег, и вот уже белый платок зимы покрыл землю.

            Харальд же не обращал на время никакого внимания, оно потеряло значение.

            Страсть охватила его целиком, не оставив места для сомнений, скорбей и горестей. Дина стала для Харальда матерью, женой, любовницей и сестрой одновременно. Хозяйка постоялого двора заботилась о нем, кормила, выслушивала, утешала, а по ночам звучала сладостная до дрожи мелодия соединения двух любящих существ.

.. 

                                               ***

            Порыв ветра прорвался сквозь заросли, и ударил Харальда в спину, заставив его задрожать совсем не от страсти. Неохотно вернулся он из мира воспоминаний, полного радости и тепла.

            Вокруг шумел лес, холодный, неприветливый, в костре с треском умирали ветки. Товарищи спали. Над северными землями царила холодная осенняя ночь, сквозь ветки проглядывал месяц.

            Утро встретило дождем.

            Шли целый день под обстрелом мелких ледяных капелек, что ухитрялись проникать сквозь одежду и оседали на коже стылой волглостью.

Ветер стих, и на зеленое царство леса опустилась тишина. Высились коричневые стволы сосен, мрачно синели ели, лиственницы, одетые в нарядные пушистые шубы, походили на чудовищно огромные свечи. Пахло мокрой хвоей.

            На ночевку встали на берегу тихой речушки. Воды ее отливали сталью, а следы от дождя казались оспинами на серой гладкой коже. Когда скудный ужин был съеден, Харальд заметил, как переглядываются спутники, но не обратил особого внимания.

Спустя некоторое время Торвальд прокашлялся.

- Послушай, Харальд, - сказал он нерешительно. - Может, ты все же расскажешь, куда и зачем мы идем? Здесь, даже если кто и подслушает, то помешать все равно не успеет. Мы сколько сюда добирались!

- Ты ошибаешься, - вяло возразил Харальд. - Для настоящего мага не составит труда достать нас даже тут.

- Ну и что, - не сдался Торвальд.