Реликвия и скальбурский зверь

– Настоящий?

– А какой же? Орки, гоблины и другое отродье в диковинку только здесь, на "Чистых землях", – заметил Палько. – А там этих тварей, что комаров в болоте.

– Скверно, – подытожил молчаливый Клут. – Сдаётся мне, этих оболтусов придётся ещё и спасать.

3

Всебор оглянулся. Там на востоке оставался родной Спумарис. Весёлыми дружелюбными огоньками прощалась иностранная слобода. Из трактира доносился обычный гомон беспечных гуляк.

Стемнело быстро, а когда они миновали порубежный кордон, стало совсем темно.

– Почему мы пошли на ночь глядя, – с тревогой в голосе, зашептал Жиль. – Все нормальные люди отправляются в дорогу с утра.

– Здесь некого бояться, – услышав Зубастика, отозвался Броль. – А ночь неплохое время, чтобы спокойно миновать скверные места. Гринберийский лес кишит разбойниками.

– Разбойниками?

– А ты разве не слышал про "костяную дорогу", по которой в Спумарис везут товары? Лучшего места для засады не сыскать.

– Но если в лесу разбойники, они могут…

– Послушай приятель! – Громила остановился и уставился на Зубастика.

– Сейчас взойдёт луна, и станет светло. А разбойников я не боюсь. К тому же эти бездельники ночью дрыхнут и им нет никакого дела, до трясущегося от страха, нищего и оборванного зубастого парня.

Броль презрительно фыркнул и зашагал дальше.

– Вёрст на двадцать здесь всё истоптано лесорубами, – добавил Клут. – А вот дальше…

– Верно! – согласился Палько. – Бояться надо не разбойников, а заколдованных навью гринберийских секачей. Вот уж напасть, так напасть.

Но мясо у них дивное на вкус.

– А говорят ещё, эти секачи человечиной питаются, – разговорился Клут. – Если, к примеру, идут люди по тропинке цепочкой, идут себе, считают ворон, болтают, а кабаны-то слышат хорошо и тихо следом бредут, ждут, значит, момента, а когда такой момент наступает, последнего хвать. Он даже пискнуть не успевает. Только его и видели.

Жиль шёл последним, но услышав откровения старого эльфы, стремительно переместился в середину отряда. Не обращая внимания на издёвки и смех остроухих, он в течение часа не находил себе места, пока наконец не успокоился.

Но Броль оказался прав. Лес словно вымер, и до самого рассвета на их пути не встретилось ни одного живого существа.

4

Звёзды померкли, и небо посветлело. Над подушкой из осыпавшейся хвои, стелился лёгкий туман. От утренней сырости холод пробирал до костей, и Всебор отчётливо слышал как стучит своими большими зубами Жиль.

– Надо бы привал сделать, – подал голос Броль.