Театр убийц

Подойдя к столу, актёр резко притянул к себе контракт, грубо взял из рук Еленары стилус, лицо которой все так же было без эмоций, размашистым почерком вписал своё имя и поставил подпись, после чего бросил оплавившийся стилус на стол.

- Я буду надеться, – Стриин развернулся и с нескрываемым призрением и злобой произнёс, – что этот выродок даст мне повод себя убить. – После чего в два шага дошёл до двери, взялся за расплавившуюся ручку, вышел за дверь и захлопнул её за собой с такой силой, что по проёму пошла широкая трещина.

Из здания театра Стриин вылетел как разъярённый зверь, по пути чуть не снеся двух второгодок, но это для него сейчас не имело никакого значения. По городу он шёл не менее резво, ведя себя, откровенно говоря, дерзко и вызывающее, словно специально нарывался на драку, чтобы выпустить пар. Когда Стриин задел плечом какого-то верзилу, судя по одежде плотника, тот было хотел что-то ему сказать, но увидев пылающий в глазах актёра гнев, тут же ретировался куда-то в переулок.

В свой дом Стриин влетел словно ураган, захлопнув за собой дверь, словно сильный сквозняк. Не тратя время на переодевания, актёр скинул с себя свои сапоги, и, швырнув их куда-то в угол, залетел в кладовую, где с верхней полки достал бутыль его любимого вина “Красный рубин”, открыл её ловким ударом по горлышку, и припал к ней, уже находясь в гостиной возле камина.

Вином Стриин пытался затушить тот пожар, что разожгла своей подлой провокацией госпожа директор, а лицезрением огня пытался успокоить нервы и разум.

Актёр смотрел на огонь и не мог поверить, что Еленара, женщина всегда отзывчивая и рассудительная, пала так низко. Использовать в качестве рычага давления его ученицу - это скорее подходит этому кровавому выродку, нежели чуткому, несмотря на её почти вечную непроницаемость, директору театра. Осушив больше половины бутыли, Стриин, наконец, смог обуять свой гнев, демон вновь ушёл в глубины души и его амулет в груди практически остыл.

Поставив пузатую бутылку на стол, актёр присел в кресло, сложил руки на животе и, продолжая смотреть на огонь, что-то крепко обдумывал. Со стороны нельзя было сказать, о чем он думает, но в душе Стриина царил хаос. Он понимал, что назад дороги нет, и завтра он будет вынужден встретиться с бельмом на глазу театра и всего человечества. Об Анапе было почти ничего не известно, так как он всегда работал один.